этом не знаю и знать не желаю. Нам нужно поговорить о серьезных вещах.
Он опять умолк, и Уолтер не выдержал:
– Давай же, начинай, я слушаю.
– Дело такое, – с тяжелым сердцем произнес Адамс. – Это про открытие предприятия по производству клея. Твоя мама про него тебе говорила, ведь так?
– Она говорила, что ты увольняешься из конторы и собираешься основать клеевой заводик. Больше ничего не припоминаю, у меня собственных дел по горло.
– Это и твое дело тоже. – Отец сдвинул брови. – Ты не можешь продолжать работать на Лэмов.
Уолтер немного опешил:
– В каком смысле «не могу»? С чего бы вдруг?
– Ты будешь мне помогать, – медленно пояснил мужчина, морщины на лбу стали глубже, словно разговор давался ему с огромным трудом. – Придется приложить много усилий, чтобы поставить бизнес на ноги.
– Угу! Еще бы не много! – Уолтер недоверчиво смотрел на отца. – Послушай, как-то это все неожиданно – то, что ты затеял. Тебя мать, что ли, подстегивает? Ты понимаешь, каково затевать новое дело в наши дни?
– Да, я все прекрасно понимаю, – ответил Адамс. – Про этот бизнес уж точно.
– С чего бы?
– Я долго его изучал. Я не боюсь наделать ошибок, но работа предстоит тяжелая, и тебе придется вложить в него самого себя целиком и полностью.
У Уолтера перехватило дыхание, губы задергались, но ему удалось сохранить спокойствие.
– Ага, вложусь, – сказал он.
– Конечно, а как иначе, – проговорил Адамс, не замечая иронии сына. – Это потребует от тебя всей твоей энергии, а от меня – всех остатков сил, а еще – каждого цента из того немногого, что я скопил за долгие годы. И наш дом я намерен заложить. Все к тому идет, мне не отвертеться, поэтому к концу следующей недели ты должен уволиться из фирмы Лэма.
– Ты уверен? – Уолтер повысил голос, почти перейдя на крик. – Мне точно нужно оттуда увольняться? – Он со злостью шагнул вперед. – Послушай! Я не собираюсь уходить от Лэма. Не уволюсь я оттуда, останусь на месте, ты меня понял?
Адамс удивленно смотрел на него.
– Ты уволишься оттуда к следующей субботе, – повторил он. – Ты нужен мне.
– Ничего ты от меня не дождешься. Ты платить-то мне собираешься?
– Я буду платить тебе примерно столько же, сколько ты получаешь там.
– Тогда найми кого-нибудь другого, лично я про клей ничего не знаю. Найми знающего человека.
– Нет. Ты просто обязан…
Уолтер со всей яростью накинулся на него:
– Не рассказывай мне про мои обязанности! Мне они получше тебя известны! Я остаюсь работать на Лэма!
Обозленный отец встал с кресла:
– Ты будешь делать то, что я тебе прикажу. Ты не можешь там оставаться.
– Почему же?
– Потому что я не позволю.
– Послушай! Не позволяй сколько влезет: я своего решения не переменю.
Тут отец горько рассмеялся:
– Это они тебе не позволят, Уолтер! Как только узнают, что я ухожу, вышвырнут тебя на улицу.
– С чего это вдруг? Уж не думаешь ли ты, что твой уход разобьет им сердце?
– Уверяю тебя, они там моего сына терпеть не будут, – настаивал отец, уже на повышенных тонах.
– Велика важность, уйдешь ты оттуда или нет.
– Достаточно велика, раз они и тебя вышвырнут, милый мой!
– Ладно, тогда хоть причину объясни.
– Вышвырнут – и все!
– Угу, твердишь одно и то же, – хмыкнул Уолтер, – а стоит мне тебя спросить о причине, опять заводишь эту шарманку! И яснее мне не становится, так-то!
Адамс охнул, схватился за голову и начал нарезать круги по комнате. Он совершенно не ожидал от Уолтера отказа и, столкнувшись с такой реакцией, почувствовал себя слабым: силы будто покинули его, и он только и мог что злобно бормотать одно и то же, а от этого, как заметил парень, яснее не становилось.
– Ох уж, да уж! – бубнил он. – Ох, черт, ах!
Уолтер, обычно смуглый, стал белым как бумага: он, прищурившись, наблюдал за отцом и внезапно принял решение.
– Послушай, – начал он. – Когда ты говоришь, что мое увольнение последует сразу за твоим уходом, ты напоминаешь тех людей, которых обычно держат взаперти. Понятия не имею, откуда в твоей голове подобные мысли. Руководство «Лэм и компания» даже не заметит, что тебя там больше нет. Увидишь, я могу там работать, сколько захочу. Но скажу тебе вот что: заинтересуй меня, и я все брошу и пойду работать на твой клеевой заводик.
Адамс резко прервал движение и воззрился на сына:
– Заинтересовать тебя? Это чем же?
– Мне прямо сейчас не помешали бы три сотни долларов, – сказал Уолтер. – Дай мне их, и я уволюсь и пойду работать на тебя. Не дашь, тогда, клянусь, тебе меня не заполучить!
– Ты сошел с ума?
– А что, триста долларов нужны только сумасшедшим?
– Да, – ответил Адамс. – Только сумасшедшие могут просить столько у меня, когда я каждый цент берегу, чтобы потом превратить его в доллар!
– То есть не дашь?
Адамс взорвался:
– Ну ты и дурак! Как будто я могу швырнуть три сотни на ветер, тем более сверх того, что я собрался тебе платить! Неужто у тебя не хватает разумения понять, что за такую сумму я найму человека, которому ты в подметки не годишься? Нашел время у меня три сотни выпрашивать! Да и зачем? Стекляшки своим «девчонкам» покупать? Постыдился бы. Дай, говорит, мне взятку, чтоб я себе и собственной семье помогать начал!
– У тебя последний шанс: или делаешь то, что я хочу, или я не делаю того, что хочешь ты, – сказал Уолтер. – И больше меня о таком не проси, потому как…
Адамс в гневе перебил его:
– Попросить тебя еще раз! Дорогой мой мальчик, даже не надейся! Все, о чем я тебя попрошу, это убраться прочь из моей комнаты.
– Послушай-ка меня, – спокойно произнес Уолтер, и кривая улыбочка исказила его бледное лицо. – Послушай: насколько я понимаю, если я буду подыхать и попрошу у тебя три сотни, ты мне их не дашь, верно?
– Меня от тебя тошнит, – сказал расстроенный отец. – Убирайся отсюда.
Уолтер вышел, насвистывая, а Адамс, когда закрылась дверь, опустился в свое старое кресло.
– Ох уж, да уж! – стонал он. – О, Бог ты мой, Бог ты мой! Путь же беззаконных жесток…[10]
Глава 16
Адамс подразумевал собственное беззаконие и собственный путь, ибо упрямый отказ сына виделся отцу одной из необъяснимых, но справедливых кар, обрушившихся на него как на отступника, избравшего такую дорогу.
– Господи боже ты мой! – стенал он, а затем, поддавшись негодованию, добавил: – Проклятущий мальчишка! Чертов идиот!
И в то же самое
