он ее сжал, то почувствовал ответное, быстрое и крепкое, пожатие, словно она страстно благодарила его за доброту. Не успел он и слова сказать, как она исчезла внутри дома.
* * *
Очутившись в спальне и заперев дверь, Элис не проследовала к своему зеркалу, а упала ничком на кровать, не думая, помнут ли подушки ее шляпку. Злость сменилась настоящим горем: она оплакивала ужасный конец прекрасного дня, оплакивала «конец всего», как ей тогда казалось. Но постепенно Элис взяла себя в руки, а когда в дверь неожиданно постучалась мать, она ее сразу впустила. Миссис Адамс посмотрела на дочь и мгновенно все поняла:
– Бедненькая моя! Не обидел ли…
Элис рассказала ей о случившемся.
– Теперь ты знаешь… знаешь, мама, как я при этом выглядела, – срывающимся голосом закончила свою повесть девушка. – Я пыталась сгладить жуткое поведение Уолтера на балу выдумкой о его «литературных наклонностях», но такое не скроешь при всем желании – и он сейчас думает, что я вру и про другие вещи!
– Нет же, нет! – возразила миссис Адамс. – Как ты не понимаешь? Самое худшее, о чем он может подумать, так это, что Уолтер рассказывает тебе байки, почему любит общаться со всякими ужасными людьми, и ты ему веришь. Вот и все, о чем он подумает, понимаешь?
В мокрых от слез глазах Элис засветилась робкая надежда.
– Ты правда так считаешь, мам?
– Я сужу по тому, что услышала от тебя же, отсюда моя уверенность. Он не сказал тебе, хочет ли опять прийти?
– Н-нет, – пробормотала дочь. – Но, по-моему, он не против. По крайней мере, я начинаю так думать. Он… – Элис замолчала.
– Насколько я вижу, он весьма приятный молодой человек, – заметила матушка.
Девушка еще немного помолчала, а потом на ее ресницах вновь повисли слезы.
– Он такой… милый! – произнесла она.
Миссис Адамс кивнула:
– Он не говорил тебе, была помолвка или нет?
– Не говорил. Но я знаю, что не было. Возможно, когда он впервые сюда пришел, такие планы имелись, но после – уже вряд ли.
– Милдред Палмер, подозреваю, от помолвки не отказалась бы, тут и гадать нечего! – искренне и довольно торжественно сказала мать, но Элис, не поднимая головы, прошептала:
– Никто бы… не отказался.
Она сделала это едва слышно, и мать погладила ее по плечу.
– Не переживай. Все будет хорошо, не бойся, Элис. Неужто ты не видишь, что в сравнении с любой в этом городе ты настоящая королева? Если парень без предрассудков и с головой, то ему хватит одного взгляда на тебя, чтобы…
Но Элис отодвинула ее ласковую руку:
– Мам, давай не будем. Я удивлена, что он вообще на меня посмотрел. А если он придет после того, как увидел Уолтера с той жуткой компанией…
– Успокойся! – перебила ее миссис Адамс и печально добавила: – Уверена, Уолтер – хороший мальчик…
– Ты уверена? – с неожиданным напором вскричала Элис. – Точно уверена?
– Да, он хороший, точно… а если и нет, то это не его вина. А моя.
– Какая чепуха!
– Нет, это так! Я воспитывала его хорошим, видит Бог; и был он самым лучшим мальчиком, которого я в жизни встречала. Возвращался из воскресной школы и сразу ко мне бежал, чтобы мы вместе повторили урок; и чуть не до шестнадцати лет разрешал мне входить в свою комнату вечером послушать, как он молится. Большинство мальчишек не разрешают, по меньшей мере, в таком возрасте уже не разрешают. Я так старалась воспитывать его правильно – и если что-то пошло иначе, то виновата в этом я.
– Почему? Ты же только что сказала…
– Это я не заставила отца решиться… на тот самый шаг. Заставила бы, тогда и Уолтер имел бы все те преимущества, что есть у других…
– Ой, мама, не надо, прошу! – взмолилась Элис. – Давай не будем опять про это. Важнее придумать, что нам сейчас с ним делать. Неужели позволим ему продолжать нас позорить?
Миссис Адамс глубоко вздохнула.
– Представления не имею, как нам быть, – с несчастным видом призналась она. – Твой отец так расстраивается из-за… из-за грядущих перемен… Даже не знаю, стоит ли нам…
– Хватит! Прежде всего не надо огорчать отца. И с Уолтером обязательно нужно что-то делать.
– Но что? – беспомощно спросила мать. – Что делать-то?
Элис честно ответила, что пока сама не знает.
* * *
Часом позже, за ужином, Уолтер с привычным прищуром раз за разом смотрел на Элис, напрасно пытаясь ее задеть: он все ждал, когда она, так сказать, «взовьется», и успел приготовить краткую и искреннюю речь в защиту своего образа жизни, завершающуюся вопросом, а стоит ли вообще в данной ситуации кое-кому соваться в его частные дела. Но Элис ничего не говорила, а родители молчали вместе с ней. Уолтер было решил, что атака не состоится, но понял, как ошибся, когда отец, который ел мало и неохотно, поднялся из-за стола и обратился к сыну:
– Уолтер, когда закончишь, будь добр, поднимись ко мне в комнату. Я хочу кое-что тебе сказать.
Уолтер бросил недобрый взгляд на безучастную сестру и повернулся к отцу.
– Давай завтра, – предложил он. – Нынче суббота, у меня свиданка.
– Нет. – Адамс нахмурился. – Сначала ты поднимешься к мне, остальное потом. Это важно.
– Хорошо, к тому же я наелся, – ответил Уолтер. – У меня есть пара минут. Поговорим по-быстрому.
Он проследовал за отцом на второй этаж; когда они вошли в комнату, Адамс закрыл дверь, сел на кресло и принялся тереть колени.
– Ревматизм? – будто бы посочувствовал сын. – Про него говорить будем?
– Нет, – отрезал Адамс и умолк: казалось, он не знает, как начать, и Уолтер решил ему помочь:
– Выкладывай уже. Вываливай все, что на уме, как будто меня это волнует! Ты меня ничем не пробьешь, так зачем пытаться? Элис прискакала домой и растрещала, что видела, как я околачиваюсь с развеселой компашкой, а ты…
– Элис? – Отец откровенно удивился. – Элис тут ни при чем.
– Неужели она не донесла…
– Я вообще не разговаривал с ней сегодня.
– Ага, понял, – сказал Уолтер. – Она растрезвонила матери, а та рассказала тебе.
– Нет, мне никто ничего не рассказывал. А должны были?
Уолтер осклабился.
– Нет, там пустяки, – ответил он. – Я сегодня днем шел купить своей девчонке стекляшку, которую ей проспорил; вдруг вижу, идет Элис с этим важным-преважным Расселом, вот и подумал, что она, поди, теперь на меня дуется. Сестричка хочет, чтоб я был вроде тех парней, которые ей по душе, а я таких терпеть не могу. Поэтому и решил, что она вас из-за меня взбаламутила.
– Нет же, – раздраженно сказал отец. – Ничего об
