Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
Даже если подвергать сомнению оккультную оценку внутреннего образа Сталина по фотографии, то все равно характеристика образа, данная Даниилом Андреевым, полностью совпадает с реальными чертами характера зрелого «отца народов». Перечисленные «упорство, бессердечие, угрюмость, самоуверенность и враждебность»- отмечаются в характеристиках, данных Сталину различными знавшими его людьми в разные периоды его партийной деятельности. Что касается отмеченной Андреевым «неинтеллигентной тупости», то и этот штрих можно расценивать как внутреннее отталкивание, неприятие Сталиным светлого начала, существующего в нашей нелегкой жизни. «Мистическая одаренность», выделенная Андреевым, тоже проявила себя в реальной жизни в виде способности к учению в семинарии и феноменальной памяти. Однако весь портрет вполне объясняется и нормальной психологией образа: Сталин был из семьи, которая постоянно материально нуждалась, условиями быта и жизни и объясняется хмурость его лица на фотографии. Оспорить можно и трактовку неправильной формы черепа Джугашвили: история знает немало талантов в политике и науке, у которых линии черепа были далеки от совершенства, и среди этих людей находились как злодеи, так и гуманисты. Вспомним сластолюбивый и все же привлекательный в своей порочности лик садиста Калигулы — у него, судя по скульптурному изображению, череп не страдал явными отклонениями. И наоборот: талант своего времени математик и поэт Сирано де Бержерак очень часто со шпагой в руке вынужден был карать тех, кто издевался над его гротескным носом и вытянутым лицом. Лобастый и угрюмый Томазо Кампанелла и уродливый маэстро Паганини тоже получили от природы черепа отнюдь не классических скульптурных пропорций. Не будем судить, насколько ошибаются оккультисты при определении сущности человека по его внешнему виду. Согласимся лишь с тем, что Даниил Андреев верно схватил основные черты характера нашего персонажа истории, и сошлемся на то, что и современные физиономисты подтверждают мнение Д. Андреева. Впрочем, не будем увлекаться антропологической теорией с этим уклоном, так как она в некоторых аспектах смыкается с фашистской теорией расовой неполноценности.
//- «ТИРАН-КУМИР РОДИЛСЯ!» — //
Как на месте Сталина в водовороте кровавых событий революции было не попытаться «выплеснуться втихую правительственную заводь»? Что он и делал — методично и упрямо. Одержимость, крепнущая воля к власти постепенно парализовали капли человечности в его сердце. Об этом можно судить из беседы Сталина с Серебряковым, когда на вопрос об удачном дне Иосиф Виссарионович с циничностью восточного деспота отвечает: «Для меня это тот день, когда у меня возникает остроумный замысел виртуозной мести врагу, мне удается блестяще довести его до конца, прийти домой и спокойно уснуть». И он, не сомневайтесь, будет спокойно спать, когда во время репрессий полетят головы его оппонентов по партии справа и слева.
Будучи сдержанным, скрытным и расчетливым, Сталин «никогда не наносил удар сам, он действовал через других. Каменева и Зиновьева он сделал орудием борьбы против Троцкого, и, когда они стали настойчиво требовать исключения Троцкого из партии, Сталин умело создал видимость недовольства и сдержанного несогласия с их предложением». С этим тактическим ходом Сталина согласны Буллок и наши отечественные исследователи. Еще примечательный момент: он часто упирал на принципы «коллективного руководства», лично не беря на себя ответственность за важные действия в партии и государстве. Всегда в его окружении находился «горластый петушок», который, исподволь уловив намек вождя, начинал на заседаниях усердно развивать эту мысль. А Сталин с задумчивым видом кивал, додумывал, корректировал. В итоге — голосовали все.
Буллок четко подметил: «Интриги, с помощью которых за шесть лет Сталин смог уничтожить как соперников, так и оппозицию — это точный слепок с политики Макиавелли. Подобно Гитлеру, Сталин обладал точным чувством момента и такой же развитой интуицией, позволяющей ему определить сильные и слабые стороны противника». Как тут не вспомнить характеристику метафилософа Д. Андреева о высоких мистических способностях Сталина. А интуиция ведь — одна из важнейших составляющих особенностей мистической натуры.
Он добился своего только в 1929 году на «съезде победителей», когда впервые открыто прозвучала мысль о руководящей роли Сталина в партии, но сам он этого никогда не говорил. Ему было достаточно общественного признания. По сравнению с Гитлером, ему, как выдвигающемуся кумиру нации, было легче: сама структура партии создала условия для малых, относительно немногочисленных выступлений в залах. Это было на руку косноязычному, медлительному Сталину, не обладающему пылким даром оратора. С партийной вершины миллионными тиражами его «вещие слова» доносились прессой до самой глухой деревни. И чем меньше появлялся он перед народом — тем более реликтовым и недосягаемым вождем он казался нации. Экстаз, в который приходила Красная площадь, приветствуя его появление на Мавзолее, как две капли воды походил нату истерию, которая охватывала германский народ, когда Гитлер проезжал через толпы в открытом автомобиле. Во внешности Сталина перед публикой не чувствовалось никакого магнетизма — играло роль волнение толпы от редкого лицезрения чрезвычайно занятого вождя. А вождь продолжал дело, завещанное ему картавым гением революции. Расправа над непокорными и подозрительными элементами продолжалась. Многие надеялись отсидеться, спрятаться, пережить этот невероятный Содом. Но существовали еще на Руси единицы духовидцев, которые за первой кровью гражданской войны прозревали неисчислимые бедствия, что в скором времени придется перенести народу.
Среди таких пророков был и поэт Максимилиан Волошин. По отрывку из его стихотворения «Терминология», написанному 29 апреля 1921 года, когда казалось бы победившие большевики должны были угомониться, ясно виден дальнейший тернистый путь горестной страны:
Сколько понадобилось лжи в эти проклятые годы,
Чтоб разъярить и поднять на ножи
Армии, классы, народы.
Всем нам стоять на последней черте,
Всем нам валяться на вшивой подстилке,
Всем быть распластанным — с пулей в затылке
И со штыком в животе.
Метафорическая, мистическая, до жути правдоподобная картина ГУЛАГов, которая через несколько лет станет явью приведенных поэтических строк. Не только Волошин своей прозорливой душой смутно уловил и почувствовал волны зова, идущие из «светлого обещанного будущего». Никогда не встречаясь со Сталиным, видя его портрет разве что в газете, вампирическое, сатанинское нутро этого человека через много лет почувствует другой поэт-провидец — и осмелится написать о нем тайные строки, которые дошли до нас. Это Осип Мандельштам, который сам предсказал себе погибель. Приведем это стихотворение полностью (ноябрь 1933 года), так как в нем, как в кошмарном кривом зеркале, отражается наше наполненное жестокостями и унижениями время:
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища,
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.
В этом ярком описании из человека-вождя явно выпирают черты монстра, которые поэт сумел увидеть свои особым творческим зрением. Сталин не мог быть иным, узурпировав власть под видом «коллегиальности». И эта метаморфоза произошла с ним раньше — еще перед похоронами Ленина. Уже тогда окружение замечало в этом человеке несгибаемую волю и странную, пугающую местью силу духа, исходящую от него в споре. Может быть, это почувствовал и Ленин, в своем завещании предупреждая, что Сталину нельзя доверять большую власть.
Оккультисты предполагают, что в последние месяцы сознательной жизни Ленину приоткрылась запредельная, тайная суть Сталина, открылась его возможная роль в судьбе России. И Ленин ужаснулся открывшейся ему интуитивной мистике. Он наверняка ужаснулся и собственным делам, когда, умирая в Горках, мысленным взором окинул то, что под его руководством большевики сотворили с Россией. Об этом можно только гадать. Но неопровержимым фактом остается одна из последних фотографий Ленина, сделанная в Горках незадолго до его кончины. Со снимка на нас смотрит человек с безумными глазами. Медики считают это проявлением развивающегося атеросклероза, частичной потерей памяти.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
