незаконно поставлен еретиками и прислан ими в ваш город, да будет известно вашему единодушию, что он по суду всего священного Собора
[Col. 324] низложен, да и вовсе никогда не был признаваем за епископа. Посему с радостью примите возвращенного вам епископа вашего Афанасия. Ибо для этого и отпустили мы его с миром. Потому всем, которые или из-за страха, или из-за чьих-либо происков были в общении с Григорием, советуем после этого нашего напоминания, вняв и покорившись сему, прекратить мерзкое с ним общение и присоединиться, наконец, к кафолической Церкви.
Какое же определение составлено святым Собором против Феодора, Наркисса, Стефана, Акакия, Минофанта, Урзакия, Валента и Георгия, покровителей арианской ереси, погрешивших против вас и против других церквей, об этом узнаете из приложенных бумаг, которые послали мы к вам, чтобы ваше благочестие изъявило согласие на определенное нами и вам было из этого известно, что кафолическая Церковь не оставляет без замечания погрешающих против нее».
Окружное послание Собора в Сардике
«Святой Собор, по благодати Божией созванный в Сардике, повсюду сущим епископам и сослужителям кафолической Церкви, возлюбленным братьям, желает о Господе радоваться.[1029]
44. На многое, и неоднократно, отваживались ариоманиты против рабов Божиих, сохраняющих правую веру, и, внушая лживое [1030] свое учение, покушались изгонять православных, и, наконец, настолько восстали против веры, что не укрылось это от благочестия благоговейнейших царей. Поэтому при содействии Божией благодати сами благочестивейшие цари созвали нас из разных епархий и городов и дозволили быть святому сему Собору в городе Сардике, чтобы пресечено было всякое разномыслие и с удалением всякого зловерия всеми была соблюдаема одна благочестивая вера во Христа.
Прибыли и восточные епископы, вызванные благочестивейшими [Col. 325] царями, особенно потому, что многократно разглашали о возлюбленных наших братьях и сослужителях Афанасии, епископе Александрийском, и Маркелле, епископе Анкирогалатийском.[1031] И до вас, может быть, дошли их клеветы, и ваш слух, может быть, покушались они возмутить, чтобы поверили вы всему, что говорят против невиновных, а им можно было бы укрыться от подозрения в зловредной своей ереси. Но недолго удалось им так действовать. Ибо есть покровитель Церквам – Господь, Который ради них и ради всех нас претерпел смерть и Собою показал всем нам восхождение на небо. Посему и прежде, когда Евсевиевы сообщники сослужителю нашему Юлию, епископу Церкви Римской, писали [1032] против упомянутых выше сослужителей наших – имеем в виду Афанасия, Маркелла и Асклепия [1033] – и из других стран также писали епископы,[1034] свидетельствуя о чистоте сослужителя нашего Афанасия и о том, что вышедшее от Евсевиевых сообщников не более, чем ложь, и исполнено клеветы. И клевета уже обнаружилась явно, особенно из того, что не явились они на приглашение возлюбленного сослужителя нашего Юлия, а также из написанного самим Юлием; ибо пришли бы они, если бы полагались на то, что сделано и произведено ими против сослужителей наших, однако же еще явственнее обнаружили свой заговор тем, что сделали во время этого святого и великого Собора. Ибо, прибыв в город Сардику и увидев там братий наших Афанасия, Маркелла, Асклепия и других, убоялись они явиться на суд и, не раз, не два, но многократно приглашаемые, не послушали приглашений, хотя все мы, сошедшиеся епископы, и особенно маститый старец Осия,[1035] достойный всякого уважения и по летам, и по исповедничеству, и по стольким понесенным им трудам,[1036] ждали и убеждали их прийти на суд, чтобы лично могли они уличить сослужителей наших в том, [Col. 328] что разглашали и писали о них, отсутствующих. Но они не пришли по приглашению, как сказали мы выше, доказывая тем клеветничество свое и отречением своим почти вопия о сделанном ими злоумышлении и заговоре. Кто твердо уверен в том, что говорит, тот может подтвердить это и в лицо. Поэтому же они не явились на суд; считаем, впрочем, что всякий уже знает, что им хотелось бы снова обмануть, но, не имея чем обличить сослужителей наших, клевещут на них, когда они отсутствуют (ἀπόντας), и бегают от них, когда они перед ними присутствуют (παρόντας).
45. Обратились же они в бегство, возлюбленные братья, не только из-за своей клеветы, но и потому, что увидели неизбежность встречи с мужами, которые приносят на них разные жалобы. Были тут показываемы узы и железа, были возвратившиеся из заточения, явились сослужители, родные и друзья доведенных ими до смерти и, что всего важнее, предстали епископы, из которых один [1037] показывал железа и узы, которые носил на себе из-за них; другие свидетельствовали, что из-за их клеветы угрожала им смерть. Ибо доходили они до такой дерзости, что покушались на жизнь епископов и умертвили бы их, если бы те не избегли их рук. Так умер блаженный сослужитель наш Феодул, спасаясь бегством от их клеветы, потому что по наговорам их приговорен был к смерти.[1038] Другие показывали нанесенные им удары мечом; иные жаловались, что терпели от них голод. Обо всем этом свидетельствовали не случайные (οὐχ οἱ τυχόντες) люди, но целые церкви, от которых посланные, пришедши, рассказывали о вооруженных воинах, о толпах народа (ὄχλους) с палками,[1039] об угрозах судей, о разглашении подложных писем. Ибо прочитано было письмо, выдуманное Феогнидом против сослужителей наших Афанасия, Маркелла и Асклепия, с намерением возбудить против них и царей; и это вывели наружу бывшие тогда диаконы Феогнида. Сверх того, описывали обнажение дев, сожжение церквей, заключение в темницы священнослужителей, и все это не ради чего иного, как для злоименной ариоманитской ереси, [Col. 329] потому что испытывать это на себе вынуждены были отрекавшиеся от общения с ними.
Итак, видя это, затруднялись они, не зная, на что решиться, стыдились признаться в том, что ими сделано; поскольку не было уже возможности скрывать это впредь, то пришли в город Сардику, чтобы прибытием своим по видимости подать о себе мысль, что невиновны они ни в каких проступках. Но, увидев оклеветанных ими и пострадавших от них, имея у себя пред очами обвинителей и обличителей, не захотели прийти по приглашению, между тем как сослужители наши Афанасий, Маркелл и Асклепий с великим дерзновением горько жаловались [на их поведение], требовали, вызывали их, обещались не только обличить клевету, но и доказать, сколько сделано ими проступков против их церквей. Они таким объяты были страхом в совести, что предались бегству и своим побегом обличили клевету свою, через бегство свое признались в своих проступках.
46. Хотя более всего не только
