1. Введение
Нам нужно здесь повторить то, что мы уже сказали о рае и аде: Царство Небесное и ад не представляют собой физических мест, географически определенных, но суть нематериальные и невидимые реальности 871. Они являются, как это говорит святой Марк Ефесский, «местами духовными» 872, которые соответствуют состояниям 873, условиям жизни, способам существования.
Тексты Писания часто о них упоминают в материальной форме (для ада: огонь — Мф. 25:41; Мк. 9:45, червь — Мк. 9:46, плач и скрежет зубов — Мф. 13:42). Святые отцы часто в своих толкованиях прибегают к тем же образам 874: они описывают разнообразные муки ада и радости Царства Небесного, представляя его, например, как сад с пышной растительностью или как пиршество, на котором подают отменные блюда 875 (символ пиршества, впрочем, используется Самим Христом, см.: Мф. 22, 1 — 14; Лк. 14, 16-24)... Цель здесь педагогическая: речь идет о том, чтобы внушить страх ада и вызвать желание Царства Небесного, основываясь на материальных реальностях, сходных с духовными реалиями потустороннего мира, поскольку реалии земной жизни привычны для слушателей или читателей, тогда как реалии иного мира весьма отличны от условий настоящего существования, остаются для них недоступными и непонятыми.
Иначе говоря, мы имеем дело с символическим выражением 876, которое не следует понимать в буквальном смысле. Впрочем, это уточняют сами святые отцы 877, включая и тех, кто прибегает к аналогиям с материальным миром 878. Святой Григорий Нисский, например, замечает: «...блага, по обетованиям уготованные жившим хорошо, таковы, что не могут быть изображены словом. Ибо как изобразить то, что не видел глаз, не слышало ухо, и не приходило на сердце человеку (1 Кор. 2:9)? Да и мучительная жизнь грешников не имеет никакого сравнения с тем, что огорчает чувство в здешней жизни, — напротив того, какими известными здесь наименованиями ни назовешь тамошние наказания, не в малом будет разность. Ибо, слыша слово “огонь”, научен ты представлять мысленно иное нечто от огня здешнего, потому что огню тому предается, чего нет в здешнем. Ибо тот огонь не угасает, для этого же огня открыто опытом много угашающих средств, а между огнем угашаемым и не допускающим угашения великая разность. Поэтому последний есть нечто иное, а не то же, что и первый. И опять, когда слышишь ты о черве, то не обращайся мысленно по одноименности к червю земному. Ибо присовокупление, что червь не умирает, подает мысль разуметь другое какое-то естество сверх известного нам» 879.
