Храни преданное тебе» (1 Тим 6:20), и еще: «Храни добрый залог» (2 Тим 1:14). Что это за залог, столь тайный, что его нужно счесть другим учением? Или его нужно считать тем завещанием, о котором он говорит: «Это завещание вручаю тебе, сын мой Тимофей» (ср. 1 Тим 1:18)? Или же тем распоряжением, о котором он говорит: «Завещаю тебе перед Богом, все животворящим, и пред Иисусом Христом, Который засвидетельствовал пред Понтием Пилатом доброе исповедание, соблюсти заповедь» (6:13–14)? Какая же это заповедь, какое завещание? Из выше– и ниженаписанного нужно заключить, что этими словами он вовсе не делал никаких намеков на некое тайное учение, но скорее призывал не допускать никакого другого, кроме того, которое Тимофей слышал от него самого и, думаю, открыто: «При многих, – говорит он, – свидетелях» (2 Тим 2:2). Если этих многих свидетелей они не желают понимать как Церковь, то это неважно, ибо не было тайным то, что говорилось перед многими свидетелями. Однако желание Павла, чтобы Тимофей передал это верным людям, которые способны и других научить (там же), нельзя толковать как доказательство в пользу некоего тайного Евангелия. Ибо, когда он говорит «это», он говорит о том, о чем писал в тот момент; а о тайном, как только ему известном, он сказал бы не «это», а «то». <…>
28. Хорошо, допустим теперь, что все Церкви впали в заблуждение, что и апостол был введен в заблуждение, давая о некоторых хорошее свидетельство, что Дух Святой ни об одной из них не имел попечения, чтобы наставить ее на истину (ср. Ин 14:26), – Дух, для того посланный Христом и испрошенный у Отца, чтобы быть учителем истины. Пренебрег-де своей обязанностью управитель Божий, наместник Христа, попустивший Церквям тем временем иначе понимать, иначе верить, чем Он Сам проповедовал через апостолов. Да разве правдоподобно, чтобы столь многие и великие Церкви заблуждались в одной и той же вере? То, что происходит среди многих людей, не имеет одинакового результата, поэтому ошибки в учении Церкви должны были разниться. То же, что у многих оказывается единым, – не заблуждение, а предание.
Итак, дерзнет ли кто-нибудь утверждать, что заблуждались те, которые передали?
29. Каким бы образом ни заблуждались, заблуждение, конечно, царило до тех пор, пока не было ересей. Для своего освобождения истина ждала каких-то маркионитов и валентиниан; а тем временем проповедовалось ложное Евангелие, вера была ложна, тысячи тысяч людей крещены неправильно, столько дел веры исполнено неправильно, столько чудес совершено неправильно, столько даров получено неправильно, столько священнических обязанностей и церковных служб совершено неправильно, столько наконец мученичеств увенчано неправильно! А если все это не было неправильно и втуне, то как же дела Божии творились раньше того, чем открылось, какого Бога это дела? Как могли быть христиане прежде, чем найден был Христос? Как ереси могли существовать прежде истинного учения?
Но, конечно, во всех делах оригинал предшествует копии, подобие следует за вещью. Право, совершенно нелепо считать, что ересь существует прежде истинного учения, – хотя бы потому, что само это учение возвестило: ереси будут, и нужно их остерегаться. Для Церкви, обладавшей этим учением, написано, – или, вернее, само учение наставляет свою Церковь: «Если бы даже ангел с неба благовествовал вам иначе, чем мы, да будет анафема» (Гал 1:8).
30–32. Еретики не смеют претендовать на истину потому, что они позже истины. Примеры различных ересей
30. Где был тогда Маркион, понтийский корабельщик, приверженный стоическому учению? Где был Валентин, преданный платоническому? Ведь известно, что они были не так уж давно, чуть ли не в правление Антонина, и поначалу признали всеобщее учение в Римской церкви, в епископат благословенного Элевтерия, – пока за свою всегдашнюю беспокойную любострастность (которой они совращали братьев) не были изгнаны единожды и дважды, а Маркион притом с двумястами тысяч сестерциев, которые он внес в церковь; и в недавние времена, отлученные от Церкви навечно, они распространяли яд своих учений. После того Маркион, принеся публичное покаяние, был поставлен перед условием: он получит общение в том случае, если вернет Церкви тех, кого научил на их погибель, – но смерть предвосхитила его. Ибо надлежало и ересям быть (1 Кор 11:19). Но ереси вовсе не суть благо потому, что им надлежало быть, – как будто бы и злу не надлежало быть. Ведь надлежало, чтобы Господь был предан, но горе предателю (Мк 14:21)! Пусть никто не защищает ересь на этом основании. Если нужно рассмотреть родословие Апеллеса, то и он так же не древен, как Маркион, его наставник и поучатель. Связавшись с женщиной, этот отступник маркионова воздержания ушел от очей «святейшего» учителя в Александрию. Оттуда он вернулся через несколько лет, ни в чем не став лучше (разве что перестал быть маркионитом), и сошелся с другой женщиной, известной девицей Филуменой, о которой мы сказали выше (см. гл. 6. – Прим. сост.) (потом она сделалась ужасной блудницей), той самой, обманутый чарами которой, он записал откровения, от нее полученные. До сих пор есть в живых люди, которые их помнят, даже собственные их ученики и последователи, которые поэтому не могут отрицать, что они – недавнего времени. Впрочем, делами своими, как сказал Господь, обличаются (Мф 7:16). Ибо если Маркион отделил Новый Завет от Ветхого, то он – позже того, что разделил, потому что он не мог бы разделить того, что не было единым. Стало быть, единство до разделения и последующее разделение показывает, что разделитель был позже. Да и Валентин, иначе толкующий и, вне сомнения, исправляющий Писание, ясно показывает, что все исправленное им (как прежде ошибочное) существовало раньше него. Их мы упомянули как самых заметных и постоянных исказителей истины. Но кроме них и некто Нигидий, и Гермоген, и многие другие до сих пор блуждают, искажая пути Господни. Могут ли они показать мне, от какого авторитета изошли? Если они проповедуют другого бога, то почему пользуются делами, писаниями и именами Того Бога, против Которого проповедуют? Если Того же, то почему по-другому? Пусть докажут, что они – новые апостолы: пусть возвестят, что Христос вновь сошел, что Он снова учил, что снова распят, снова умер, снова воскрес. Ибо, как описывал апостол, так Он имел обыкновение поступать: даровал апостолам способность совершать те же знамения, что и Он Сам. Поэтому я желаю, чтобы явлены были и чудеса их. В одном только я признаю великое их чудодейство, где они превратно соперничают с апостолами: те превращали мертвых в живых, а эти живых делают мертвыми.
31. Впрочем, завершив это отступление, я обращусь к доказательству того,
