Изъяснение 8, 48–49. Сильно побороть нужно то, что говорят против Бога, и терпеть то, что говорят против нас. – Опровержение аномеев и ариан. – Должно пользоваться временем, не отлагая своего обращения. – Изображение завистливых и зависти.
1. Злоба бесстыдна и дерзка. Когда бы надобно было устыдиться, тогда она еще более ожесточается. Так было и с иудеями. Им надлежало бы прийти в умиление от слов и подивиться дерзновению и последовательности Его беседы; а они, напротив, поносят Его, называют самарянином, утверждают, что Он имеет беса, и говорят: не добре ли мы глаголем, яко самарянин еси и беса имаши? Когда Он говорил нечто высокое, тогда этим людям, крайне бесчувственным, казалось это безумием. И хотя евангелист выше нигде не заметил, что они называли Его самарянином, но из приведенных слов можно заключать, что они часто это говорили. Говорят: беса имаши. Но кто имеет беса? Тот ли, кто чтит Бога, или – кто оскорбляет чтущего? Что же Христос, – эта кротость, эта снисходительность? Аз беса не имам, но чту Отца, пославшаго Мя. Когда надлежало научить их, смирить великую их надменность и наставить не гордиться Авраамом, тогда Он был строг; а когда Ему Самому надобно было перенести от них поношение, тогда Он выказывает великую кротость. Когда они говорили: мы имеем отцом Бога и Авраама, тогда Он сильно поразил их; а когда Его Самого называли имеющим беса, тогда отвечает кротко, научая нас отомщать за то, чем оскорбляется Бог, и не обращать внимания на оскорбления, наносимые нам. Аз не ищу славы Моея (ст. 50). Это, говорит, сказал Я с тем, чтобы показать, что вам, как человекоубийцам, не прилично называть Бога Отцом; значит, Я сказал это ради чести Его, и за Него Я слышу это, за Него вы бесчестите Меня. Но Я нисколько не обращаю внимания на это оскорбление. Выдадите ответ в своих словах Тому, за Кого Я слышу это ныне. Аз не ищу славы Моея. По этой-то причине, вместо того чтобы наказывать вас, Я обращаюсь к убеждению и советую вам делать то, посредством чего вы не только избежите наказания, но и получите вечную жизнь. Аминь, аминь глаголю вам: аще кто слово Мое соблюдет, смерти не имать видети во веки (ст. 51). Здесь Он говорит не об одной только вере, но и о чистой жизни. Выше Он сказал: имать живот вечный (5, 24); а здесь говорит: смерти не имать видети, указывая вместе и на то, что они ничего не могут Ему сделать. Если не умрет тот, кто соблюдает слово Его, то тем более Сам Он. Это поняли и они, и потому говорят: ны не разумехом, яко беса имаши: Авраам умре и пророцы умроша (см.: ст. 52), то есть умерли те, которые слушали слово Божие: так ужели не умрут слушавшие Твое слово? Еда Ты болий еси отца нашего Авраама? (ст. 53). Какое тщеславие! Опять обращаются к родству с ним. Им следовало бы сказать: ужели ты больше Бога? Или: ужели слышавшие Тебя больше Авраама? Но они не говорят этого, потому что почитали Его меньшим даже Авраама. Христос же прежде доказал, что они человекоубийцы, и тем отстранил их от родства с Авраамом. Но так как они оставались при своих мыслях, то вот Он снова идет к тому же другим путем, показывая, что они напрасно трудятся. Впрочем, о смерти Он нисколько с ними не беседовал и даже не открыл и не сказал, какую разумеет смерть. Теперь Он только уверяет их, что Он выше Авраама, чтобы хотя этим пристыдить их. Ведь, конечно, говорит Он, если бы Я был и обыкновенным человеком, – и тогда не следовало бы убивать Меня, потому что Я не сделал ничего худого. Но если Я притом говорю истину, и не имею никакого греха, и послан от Бога, и больше Авраама, то не безумствуете ли вы и не напрасно ли трудитесь, стараясь умертвить Меня? Что же они? Ныне разумехом, яко беса имаши. Но не так самарянка; она не сказала Ему: беса имеешь, – но только вот что: еда ты болий еси отца нашего Иакова? (4, 12). Это – потому, что иудеи были поносители и убийцы, а она желала научиться. По этой-то причине она и выразила недоумение, и давала ответы с приличною скромностию, и называла Его Господом. И действительно, Кто обещает гораздо большие (блага) и Кто достоин веры, Того следовало не оскорблять, а, напротив, почитать; но иудеи называют Его имеющим беса. Те слова, слова самарянки, были выражением недоумения; а эти выказывают людей неверующих и развращенных. Еда ты болий еси отца нашего Авраама? Значит, по тем словам Своим (ст. 52), Он был больше Авраама. И когда вы увидите Его вознесенным, тогда признаете, что Он действительно больше. Поэтому Он говорил: егда вознесете Меня, тогда уразумеете, яко Аз есмь (ст. 28). И смотри, какая мудрость: сперва отстранил их от родства (с Авраамом); затем показывает, что Он больше его, а чрез это дает уже заметить, что Он несравненно больше и пророков. А они всегда называли Его Пророком; поэтому Он и говорил: слово Мое не вмещается в вы (ст. 37). Там Он говорил, что воскрешает мертвых (см.: 5, 21), а здесь, что верующий в Него не узрит смерти, – это же гораздо важнее, чем не допустить навсегда остаться во власти смерти. От того-то они еще более вознегодовали. Что же они? Кого Себе Сам Ты твориши? (ст. 53). И эти слова также укоризненны. Ты, говорят, Сам Себя возвеличиваешь. Но Христос на это отвечает: аще Аз славлюся Сам, слава Моя ничесоже есть (ст. 54).
2. Что говорят тут еретики? Слышал (говорят) Христос: еда болий еси отца нашего Авраама? – но не смел сказать им: так точно, а сделал это прикровенно. Что же? В самом деле слава Его ничего не значит? Для них (иудеев) – ничего. Поэтому, как Он говорил: свидетельство Мое несть истинно, применяясь к их мнению (5, 31), так и здесь говорит: есть славяй Мя (ст. 54). Но почему Он не сказал: Отец, пославший Меня, как говорил прежде, но: Егоже вы глаголете, яко Бог ваш есть. И не познаете Его (ст. 54–55)? Он хотел показать, что они не знают Его не только как Отца, но и как Бога. Аз же вем Его (ст. 55). Следовательно, когда говорю: АзвемЕго, – это не хвастовство; а если бы сказал: не знаю Его, – это была бы ложь. Но вы, когда говорите, что знаете Его, говорите ложь. Таким образом, как вы лжете, говоря, что знаете Его, так и Я (солгал бы), если б сказал, что не знаю Его. Аще Аз славлюся Сам. Так как они говорили: кого Себе Сам Ты твориши? – то Он и отвечает: если Я Сам Себя творю, слава Моя ничесоже есть. Итак, Я знаю Его совершенно, а вы не знаете Его. Впрочем, как в отношении к Аврааму Он не все отнял у них, но сказал: вем, яко семя Авраамле есте, чтобы чрез это подвергнуть их большему осуждению, так и здесь не все отнял у них, но – что? Егоже вы глаголете. Дозволив им хвалиться этим на словах, Он сделал вину их более тяжкою. Каким же образом вы Его не знаете? Вы поносите Того, Кто все и говорит, и делает для Него, чтобы прославить Его, и Кто послан от Него. Но это (скажут) остается без свидетельства. Напротив, дальнейшие слова служат тому доказательством. И слово Его соблюдаю (ст. 55). При этом они, конечно, могли бы обличить Его, если бы только имели что-нибудь, потому что это служило самым сильным доказательством тому, что Он послан от Бога. Авраам, отец ваш, рад бы был, дабы видел день Мой: и виде и возрадовася (ст. 56). Опять показывает, что они чужды Аврааму, так как чему он радовался, о том они скорбят. А под днем, мне кажется, Он разумеет здесь день Креста, который (Авраам) прообразовал принесением овна и Исаака. Что ж они? Четыредесят лет[47]не у имаши, и Авраама ли еси видел? (ст. 57). Христос говорит им: прежде даже Авраам не бысть, Аз есмь. А они взяша камение, да вергут Нань (ст. 58–59). Видишь ли, как Он доказал, что Он больше Авраама? Кто рад был видеть день Его и почитал это для себя вожделенным, тот, очевидно, признавал это для себя благодеянием и был меньше Его. Атак как они говорили, что Он – сын тектона, и ничего большего о Нем не представляли, то Он мало-помалу возводит их к высокому о Себе понятию. Итак, когда они услышали, что не знают Бога, тогда не огорчились; а когда услышали: прежде даже Авраам не бысть, Аз есмь, тогда – как будто унижалось их благородство – они вознегодовали и стали бросать камни. Видел день Мой, и возрадовася. Этим показывает, что не поневоле идет на страдание, потому что хвалит того, кто радовался о Кресте, так как Крест был спасением вселенной. А они бросали камни: так-то они склонны были к убийству и делали это самовольно, без всякого исследования. Почему же Он не сказал: прежде даже Авраам не бысть, Я был, но – Аз есмь? Как Отец Его употребил о Себе это слово: есмь, так и Он. Оно означает присносущность бытия, независимо ни от какого времени. Поэтому слова Его и показались им богохульными. И если они не потерпели сравнения с Авраамом, хотя это и не так важно, то могли ли перестать бросать в Него (камни), когда Он стал часто сравнивать Себя с Богом? Поэтому Он, действуя по-человечески, снова убегает и скрывается. Предложив им достаточное наставление и исполнив Свой долг, Он вышел из церкви и пошел исцелять слепого, чтобы самими делами показать, что Он прежде Авраама. Но, может быть, кто-нибудь спросит: почему Он не уничтожил их силу? В этом случае они, может быть, уверовали бы. Он исцелил расслабленного, – и они не уверовали. Он совершил множество и других чудес, и во время самого страдания поверг их ниц на землю, и омрачил очи их, – и они не уверовали. Возможно ли же, чтобы они уверовали, если бы Он уничтожил их силу? Так, нет ничего хуже души ожесточенной: хотя бы она видела знамения, хотя бы чудеса, – она все остается в том же бесстыдстве. Вот и фараон, несмотря на множество казней, вразумлялся только тогда, когда терпел наказание, и до последнего дня остался все таким же гонителем тех, которых отпустил. Поэтому-то Павел неоднократно говорит: да не ожесточится некто от вас лестию греховною (Евр. 3, 13). Как силы телесные со временем мертвеют и теряют всякую чувствительность, так и душа, одержимая многими страстями, становится мертвою для добродетели. Тогда, что бы ты ни представлял ей, она ничего не чувствует; хотя бы угрожал наказанием или чем другим, она остается бесчувственною.
