Иоанн Златоуст - Толкование на Евангелие от Иоанна

3. Итак, будем всячески стараться очистить себя от скверны. Очищается же она, во-первых, крещением, а потом и другими многоразличными средствами. Бог, по Своему человеколюбию, даровал нам разнообразные средства к очищению и после крещения. Первое из всех этих средств – милостыня, так как сказано: милостынями и верою очищаются грехи (см.: Сир. 3, 30). Но я разумею милостыню не от неправды, потому что это уже не милостыня, а жестокость и бесчеловечие. В самом деле, что за польза – обнажить одного и одеть другого? Милостыня должна происходить от сострадания, а это – бесчеловечие. И хотя бы мы отдали даже все, что похитили у других, для нас не будет никакой пользы. Это показывает Закхей, который тогда умилостивил Бога, когда обещал возвратить похищенное четверицею (см.: Лк. 19, 8). А мы, похищая весьма много, а отдавая мало, думаем умилостивить Бога, не зная, что тем еще более прогневляем Его. В самом деле, скажи мне: если бы ты, притащив с распутий и дорог мертвого и сгнившего осла, возложил его на жертвенник, – не стали ль бы все бросать в тебя камнями, как в нечестивца и беззаконника? Что ж, если я докажу, что жертва от хищения еще более мерзка? Какое мы будем иметь оправдание? Положим, что принесен какой-либо драгоценный дар из того, что приобретено хищением; не зловоннее ли он мертвого осла? Хочешь знать, как велико зловоние греха? Послушай, что говорит Пророк: возсмердеша и согниша раны моя (Пс. 37, 6). Между тем ты в то время, как словами умоляешь Бога, чтобы Он предал забвению соделанные тобою грехи, сам же своими делами, тем, что похищаешь и лихоимствуешь, и возлагаешь свой грех на жертвенник, заставляешь непрестанно помнить о них. Но не в этом только грех, а – что еще хуже – ты оскверняешь души святых. Жертвенник – камень, хотя он и освящается; а души святых всегда носят Самого Христа: как же ты осмеливаешься приносить туда дары от такой нечистоты. Нет, скажешь, я не от этого имущества, а другого? Это смешное и глупое пустословие. Разве не знаешь, что если в великое множество имущества попадет и одна капля неправды, то все оно оскверняется? Как чистый источник делается весь нечистым, как скоро в него бросит кто-либо нечистоту, так и богатство, если привзойдет в него сколько-нибудь лихоимства, все заражается от того зловонием. Ведь мы умываем же руки, когда входим в церковь: зачем же не омываем сердца? Разве руки издают голос? Душа произносит слова; на нее взирает Бог; и, когда она нечиста, ни к чему не служит чистота телесная. В самом деле, что пользы, если ты наружные руки умываешь, а внутренние оставляешь в нечистоте? Вот то-то и худо, и оттого все идет у нас превратно, что мы, крайне заботясь о малом, пренебрегаем великим. Молиться с неумытыми руками – дело безразличное; а молиться с нечистою душою – это величайшее из всех зол. Послушай, что сказано и иудеям, которые обращали особенное внимание на наружную нечистоту: омый от лукавства сердце твое. Доколе будут в тебе помышления бед твоих? (Иер. 4, 14). Омоем же себя и мы, но не грязью, а водою чистою, – милостынею, а не лихоимством. Прежде отстань от хищения, – и потом подавай милостыню. Уклонися от зла и сотвори благо (Пс. 36, 27). Удержи руки от лихоимства, – и тогда простирай их на милостыню. Если же мы теми же самыми руками одних будем обнажать, а других одевать, то хотя бы одевали и не тем, что похитили, и в этом случае не избежим наказания. Иначе милостыня будет поводом ко всякому преступлению. Лучше не оказывать милосердия, чем оказывать такое милосердие. Ведь и Каину лучше было совсем не приносить ничего. И если он, принесши меньшее, прогневал Бога, так какже не прогневает Его тот, кто подает чужое? Я тебе заповедал, скажет Бог, не похищать, а ты чествуешь Меня похищенным? Ужели ты думаешь, что для Меня приятно это? Поэтому Он скажет тебе: вознепщевал еси беззаконие, яко буду тебе подобен: обличу тя и представлю пред лицем твоим грехи твоя (Пс. 49, 21). Но не дай Бог никому услышать этот голос! (Дай Бог), чтобы мы, совершив дела чистого милосердия, с ясными светильниками вошли в брачный чертог, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.

Изъяснение 14, 8–9. Единосущие Иисуса Христа с Богом Отцом. – Власть и всемогущество Иисуса Христа. – Должно следовать за Иисусом Христом и нести крест Его. – Жертвоприношение новозаветное неизмеримо выше ветхозаветного. – В чем со – стоит жертва христианина. – Подавление страстей. – Любовь к богатству и ее тирания. – Люди долго не знали золота и серебра, откуда рождается любостяжание. – О милостыне.

1. Пророк говорил иудеям: лице блудницы бысть тебе, не постыдетеся ко всем (см.: Иер. 3, 3); но, кажется, что это прилично сказать не одному тому народу, но и всем, бесстыдно противящимся истине. В самом деле, на слова Филиппа: покажи нам Отца Твоего, Христос отвечал: толико время с вами есмь, и не познал еси Мене, Филиппе? И однако ж, есть люди, которые и после этих слов отделяют Сына от Отца. Между тем какой искать еще близости, больше этой? Ведь некоторые, вследствие этого изречения, впали даже в недуг Савелия. Но оставим и тех и других, как людей, держащихся совершенно противоположных, но равно нечестивых мыслей, и рассмотрим подлинный смысл сказанных слов. Толико время с вами есмь, говорит, и не познал еси Мене, Филиппе? Что ж? Разве Ты Отец, Которого я ищу? Нет, говорит. Потому-то Он и не сказал: не познал Его, – но: не познал еси Мене, – показывая тем именно то, что Сын есть не иное что, а то же, что Отец, хотя и пребывает Сыном. Но что же привело Филиппа к таким словам? То, что Христос сказал: аще Мя бысте знали, и Отца Моего знали бысте убо (14, 7), как не раз Он говорил это и иудеям. А так как у Него часто спрашивал уже Петр, спрашивали и иудеи: кто есть Отец? – спрашивал также и Фома, и между тем никто ничего ясного не узнал, но все оставалось еще неизвестным, то Филипп, чтобы не показаться докучливым и беспокоящим Его, подобно иудеям, – сказав: покажи нам Отца Твоего, присовокупил: и довлеет нам, то есть мы ничего более не имеем. Христос сказал: аще Мя бысте знали, и Отца Моего знали бысте убо, и чрез Себя показывал Отца; но Филипп переменяет этот порядок и говорит: покажи Отца, – как будто бы уже в точности познал Самого Христа. Но Христос не удовлетворяет его желания, а поставляет его на путь и убеждает познавать Отца чрез Себя. Филипп хотел видеть Отца этими телесными очами, быть может, потому, что слышал о пророках, что они видели Бога. Но ведь то, Филипп, было говорено приспособительно к нашей немощи. Потому-то Христос сказал: Бога никтоже виде нигдеже (1, 18), и еще: всяк слышавый от Отца и навык, приидет ко Мне (6, 45). Ни гласа Его нигдеже слышасте, ни видения Его видесте (5, 37). И в Ветхом Завете сказано: не бо узрит человек лице Мое, и жив будет (Исх. 33, 20). Что же Христос? Сильно упрекает его: толико время с вами есмь, и не познал еси Мене, Филиппе? И не сказал: не видел Меня, но: не познал еси Мене. Но ведь я, мог сказать Филипп, не Тебя хочу познать; я желаю теперь увидеть Твоего Отца, а Ты мне говоришь: не познал еси Мене? Какая тут связь? Весьма близкая. Так как, пребывая Сыном, Он есть то же, что и Отец, то Он справедливо в Себе Самом показывает Отца. Потом Он разделяет ипостаси, говоря: видевый Мене виде Отца, чтобы кто-нибудь не сказал, что Он – вместе и Отец, и Сын. Если бы Он был Отец, то не сказал бы: кто видел Меня, тот видел и Его. Почему же Он не сказал Филиппу: ты требуешь невозможного, того, что несообразно с человеческою природою, что одному только Мне возможно? Так как Филипп сказал: довлеет нам, как будто бы уже познал (Христа), то Христос показывает, что он и Его не видел; иначе, если бы он мог видеть Его, то увидел бы и Отца. Потому и сказал: видевый Мене виде Отца, – кто видел Меня, тот увидит и Его. А это значит вот что: ни Меня, ни Его видеть невозможно. Филипп хотел познать чрез зрение, и так как думал, что уже видел Христа, и хотел таким же образом увидеть и Отца, то Христос показывает, что он не видел и Его. Если бы кто под видением стал разуметь познание, то я и тому не буду противоречить, потому что, кто познал Меня, говорит Христос, тот познал Отца. Но Он не сказал так, а, желая представить единосущие, сказал: кто познал Мое существо, тот знает и существо Отца. Каким же это образом, скажешь? Ведь и тот, кто познал тварь, знает уже и Бога. Нет, тварь знают и видят все, а Бога знают не все. Но посмотрим, что хочет видеть Филипп: премудрость ли Отца, или благость Его? Нет; он хочет видеть именно то, что есть Бог, – самое существо. Вот на это и отвечает Христос: видевый Мене. А кто видит тварь, тот еще не видит существа Божия. Если кто видел Меня, говорит Христос, тот видел и Отца Моего. А если бы Он был иного существа, то не сказал бы так. Употреблю и более простой образ речи: не зная золота, никто не может увидеть сущности золота в серебре, так как естество одного не обнаруживается чрез естество другого. Потому-то Христос справедливо сделал упрек Филиппу, сказав: толико время с вами есмь. Ты пользовался столько времени учением, ты видел чудеса, совершенные со властию, видел, что свойственно Божеству и что творит один только Отец, как то: отпущение грехов, обнаружение сокровенных тайн, изгнание смерти, создание из земли, и не познал еси Мене?