Сунь Укун топтался в нерешительности, не зная, как ему поступить. Казалось, в мыслях у него был какой-то узелок, который он никак не мог развязать. Он уже собрался выйти из своего укрытия и увести учителя, но в последнее мгновение подумал: "А что если сердце учителя поддалось соблазнам? Тогда незачем идти на Запад". Так он и остался стоять за холмом, и все напрягал зрение и слух, пытаясь определить, вправду ли перед ним его учитель. Он услышал, как человек, носивший повязку в стиле "озеро Дун-тин", сказал своему собеседнику:
— Как прекрасны облака на вечерней заре! Почтенный Чэнь, давайте немного прогуляемся.
— Прошу вас быть моим провожатым, Владыка Маленькой Луны, — ответил Танский монах.
Танский монах и Владыка Маленькой Луны прошлись немного и вдруг услыхали голоса, доносившиеся из бамбуковой рощи. Танский монах оперся на перила галереи и прислушался. Порыв ветра донес до него слова песни:
В полночь девушка взбивала,
все взбивала одеяло:
"Почему ты вдруг уходишь?
Вместе мы побыли мало!
Если завтра в третью стражу
о свидании забудешь,
срежу уток-неразлучниц
с расписного одеяла!"
Услышав эту песню, Танский монах уронил голову на грудь и из глаз его ручьем потекли слезы.
— Почтенный Чэнь, вы уже много времени провели в странствиях вдали от родного дома, — сказал Владыка Маленькой Луны. — Немудрено, что эта песня повергла вас в печаль. Давайте зайдем в Башню, Пронзающую Небеса, и послушаем, как поют девушки.
Через некоторое время они вышли из Беседки Желанной Капели и пропали из виду. А знаете, почему они исчезли? Оказывается, между Павильоном Плачущих Уток и Башней, Пронзающей Небеса, тянулась целая тысяча строений. Куда ни посмотришь — всюду гирлянды цветов обвивали там карнизы крыш, тысячи плакучих ив и тунговых деревьев высотой в сто саженей склонялись над петляющими дорожками. Танский монах и Владыка Маленькой Луны шли по дорожкам сада, скрытые густой зеленью деревьев, и Сунь Укун уже не мог их увидеть из-за холма.
Только два часа спустя они стали доступны взору Сунь Укуна, когда, достигнув высокой башни, расположились в креслах друг против друга. Перед ними стоял чайник в зеленую полоску и две квадратные чашки для чая в стиле ханьской династии. На низком ложе сидели три слепые девушки. Одну звали Гэпянхуа, другую — Мотаньлан, а третью — Бэнчжуанышнтин. Все три, хоть и были слепы, отличались необыкновенной красотой, и каждая прижимала к белой, как яшма, груди лютню прекрасной работы.
— Гэцянхуа, сколько древних событий ты можешь воспеть? - спросил Владыка Маленькой Луны первую девушку.
— Достопочтенный Владыка, — ответила Гэцянхуа, — в прошлом было много печальных событий, в будущем их будет меньше. Мне известно великое число историй, пусть господин Чэнь скажет, какую из них он желает послушать.
— Но господин Чэнь тоже весьма сведущ в событиях былых времен. Назови сама те, которые ты знаешь, — сказал Владыка Маленькой Луны.
— Нет нужды перечислять старые истории, — ответила Гэцянхуа. — Я назову только новые. Вот, например; "Сердечная беседа в Яшмовой Зале", "Скорбное послание государыни У Цзэтянь", "История путешествия на Запад...".
— "История путешествия на Запад" - самая новая! — воскликнул Владыка Маленькой Луны. — Вот что нам подойдет!
Девушки поклонились, тронули струны и громко запели хором:
Не пой, покуда не запоют
флейты в высоком зале.
На склоне лет поверил, что жизнь —
долгий-предолгий сон.
Сегодня тайно с сердцем моим
мы договор подписали...
На благовонный дымок гляжу —
в думы свои погружен.
Потом, исполнив все двадцать семь аккордов печальной мелодии лютни, Гэцянхуа протяжно запела грудным голосом:
В лотосо-яшмовой чудо-пещере
длится и длится ночь.
Белый Олень со Звездой Долголетья
встретился под горой.
Танский монах при жестоком ветре
весело танцевал.
Брат государев канул бесследно
в черной-пречерной воде.
Вспыхнул банан, и пламя мгновенно
выжгло горный склон.
Конь, отвязавшись от ивы зеленой,
тихо побрел вспять.
Дни и ночи собраны в Башне
Миллионов Зеркал,
Как угадаешь тот день, в который
узришь Священную Твердь.
Тут Гэцянхуа склонила голову к лютне и глубоко вздохнула, словно мысли ее витали где-то далеко-далеко.
Когда Сунь Укун, прятавшийся за холмом, услыхал про Башню Миллионов Зеркал, в сердце его закралось страшное подозрение. "В Башню Миллионов Зеркал я попал только вчера, — подумал он. — Откуда она знает про это?" Сунь Укун ужасно разозлился и желал только одного — как можно скорее разделаться с Владыкой Маленькой Луны и понять, что происходит с ним в этом Зеленом-Зеленом Мире. А если вы не знаете, чем все кончилось, прочтите следующую главу.
Когда Сян Юй рассказывал свои истории, то были истории внутри истории. А на сей раз была песня внутри истории.
Когда Сунь Укун, прячась за холмом, услыхал про Башню Миллионов Зеркал, он ужасно разозлился, выхватил из уха свой посох, прыгнул прямо на Башню и стал что было силы размахивать своим оружием, но все его удары разили пустоту. Изругав последними словами Владыку Маленькой Луны, он воскликнул:
— Какого царства ты повелитель, что осмеливаешься обманом держать здесь моего учителя?
Владыка Маленькой Луны продолжал улыбаться и беседовать со своим гостем как ни в чем не бывало. Тогда Сунь Укун накинулся с бранью на певичек:
— Эй вы, поганые девки! Дуры слепые! Что вы тут распеваете песни перед волосатым монахом?
Но слепые певицы и ухом не повели, словно ко всему прочему еще и оглохли. Сунь Укун крикнул:
— Учитель! Давайте уйдем отсюда!
Но и Танский монах не услышал его слов. Сунь Укун не знал, что и думать. "Я что, сплю? — сказал он себе. — Или в Зеленом-Зеленом Мире все безглазые, безухие и без языка? Вот смехота! Попробую-ка еще раз разведать, настоящий это учитель или нет, а для этого приму облик того, кто устроил переполох в Небесном Дворце. Только на сей раз не буду горячиться".
Он положил посох на прежнее место, прыгнул на холм, стоявший напротив Башни, и стал наблюдать за происходящим. Он увидел, что Танский монах все время плачет, а Владыка Маленькой Луны утешает его:
— Почтенный Чэнь, зачем давать волю печальным мыслям? Позвольте спросить вас, следует ли долбильщикам дыры в небе продолжать свою работу? Если вы решили не идти дальше, я отзову небесных ходоков и отправлю их домой.
— Еще вчера я не знал, как мне быть, но сегодня решился. Я дальше не иду, — ответил Танский монах.
Владыка Маленькой Луны был очень доволен. Он не мешкая отправил человека сообщить небесным ходокам, что нужда долбить дыру в небе отпала. Еще он велел певичкам нарядиться как подобает и показать какой-нибудь спектакль. Певички разом упали на колени и сказали:
— Почтенный Владыка, сегодня мы не можем исполнить ваше желание.
— Что за причуда! — воскликнул Владыка Маленькой Луны. — В календаре отмечаются только благоприятные и неблагоприятные дни для жертвоприношений, посадки растений, начала учебы в школе, церемонии посвящения в мужчины и отъезда из дома. В нем ничего не говорится о представлениях.
— Не то чтобы день неблагоприятный, почтенный Владыка. Просто сегодня это было бы некстати, — настаивали на своем певички. — Господина Чэня терзают десять тысяч печалей и тысяча скорбных дум, и если мы покажем трогательное представление, то боимся, он разрыдается.
— Что же делать? — спросил Владыка Маленькой Луны. - Может быть, сыграть не древнюю пьесу, а современную?
— Можно поступить и так, — ответили певички. — Но все же мы будем играть древнюю пьесу, а не современную.
— Вздор! — воскликнул Владыка Маленькой Луны. — Сегодня, в такой счастливый день для господина Чэня, мы устроим в его честь небывалое празднество! Без спектакля тут не обойтись. Играйте, что вам самим больше нравится, а мы уж повеселимся от души!
Девушки поклонились в знак согласия и ушли наряжаться для представления. Тем временем две служанки поднесли свежий чай. Как только Танский монах занял свое место на пиру, в глубине зала раздались удары барабанов и гонгов, пронзительные звуки дудок и громкие крики. Среди этого шума голос со сцены объявил:
— Сегодня мы покажем любовную историю "Сны о туманах и дожде на Террасе Гаотан". Сначала мы сыграем пять сцен о советнике Суне. Они превосходны! Они превосходны!
Стоя за холмом, Сунь Укун хорошо слышал, о чем говорили со сцены. "Они будут играть "Советника Суня" и "Сны на Террасе Гаотан", — подумал он. — Танский монах и Владыка Маленькой Луны вряд ли выйдут отсюда, пока представление не кончится. А я меж тем пойду выпью где-нибудь чашку чаю и, подкрепив свои силы, приду на помощь старому монаху".
