— Я часто прошу людей погадать мне, — ответил Сунь Укун. — В позапрошлом году Гадатель в Черной Одежде взялся составить мой гороскоп. Когда я открыл ему мои восемь знаков, он был поражен, встал, учтиво мне поклонился и сказал: "Прошу прощения! Прошу прощения!" Потом он назвал меня "маленьким начальником" и сказал, что мои восемь знаков в точности такие же, как у Великого Мудреца, Равного Небу. Мне помнится, Великий Мудрец, Равный Небу, как-то устроил большой переполох в Небесном Дворце и на всех там нагнал страху. А теперь он вот-вот станет Буддой. Если у меня такие же восемь знаков, как у него, разве могут они быть неблагоприятными?
— Великий Мудрец, Равный Небу, родился в первый день первого месяца первого года шестидесятилетнего цикла, — сказал старик.
— Точь-в-точь как я, — сказал Сунь Укун. — Я тоже родился в первый день первого месяца первого года шестидесятилетнего цикла.
— Говорят, кто собой хорош, у того добрая судьба, у кого добрая судьба — тот собой хорош. Поистине правдивые слова, — сказал со смехом старик. — Вы можете и не называть мне ваши восемь знаков, ведь у вас обезьянье обличье.
— А что, у Великого Мудреца, равного Небу, тоже обличье обезьяны? — спросил Сунь Укун.
Старик снова засмеялся и сказал:
— Вы ненастоящий Великий Мудрец, вы обезьяна только обличьем. Будь вы и вправду Великим Мудрецом, у вас была бы душа обезьяны.
Сунь Укун опустил голову и усмехнулся.
— Ну что ж, почтенный, вычисляй поскорее мою судьбу, — сказал он.
Так как Сунь Укун вылупился из каменного яйца, ему, по правде говоря, и самому неведомы были его восемь знаков. Дата его рождения была записана на яшмовых скрижалях в верхней палате Небесного Дворца, и о ней знали только в далеких горах и недоступных ущельях. Теперь он хотел хитростью выведать ее у старца. А тот, не подозревая об истинных намерениях Сунь Укуна, принялся рассказывать его судьбу.
— Вы уж не посетуйте, уважаемый, — сказал он. — Но я не буду приукрашивать правду и льстить вам в глаза.
— Да уж лучше мне не льстить! — рассмеялся Сунь Укун.
— Ваша жизнь лежит под знаком тональности тайцзу, вредит вам тональность линьчжун, а благоприятствует тональность — хуанчжун. Вам нужно держаться тональности гуси и преодолевать трудности, исходящие от тональности наньлюй. Нынешний месяц лежит под знаком ноты юй и как раз скрещивается со Звездой Препятствия. Поэтому вам грозят беды и страдания. Еще в вашу судьбу вторгается звезда ноты бяньгун. Нота бяньгун владеет луной. В каноне сказано: "Когда на пути нота бяньгун, это предвещает необычную встречу. Красивая девушка сойдется с талантливым юношей". А что касается вас, уважаемый, то, поскольку вы монах, и речи быть не может о семейных узах, но если говорить о вашей судьбе... вы должны жениться!
— Мне доводилось состоять в сухом браке — такой годится? — спросил Сунь Укун.
— Сухой или мокрый, брак есть брак, — ответил старик. — Еще на вашу жизнь влияет нота цзюэ в тональности гуси. Это благоприятная судьба. Но внезапно появится нота юй в тональности наньлюй. Это еще одна неблагоприятная звезда. В каноне сказано: "Когда удача и затруднения приходят одновременно, это называется Море Зла, каменному человеку и каменной лошади такое трудно снести". Это означает, что вас ожидает радость прибавления в семействе и скорбь разлуки с родственником.
— У меня стало одним учителем больше, и с одним учителем я расстался. Это считается?
— Для монаха, порвавшего с семьей, такое вполне годится, — ответил старик. — Однако в скором будущем произойдет нечто более странное. Завтра вы подпадете под влияние нот шан и цзюэ. Вам предстоит совершить убийство.
"Эка невидаль — убийство... Чего тут страшного?" — подумал Сунь Укун.
— Через три дня в вашу судьбу вторгнется нота бяньчжи, — продолжал старик. — В каноне сказано: "Нота бяньчжи называется еще Звездой Света. Даже ослабевший умом старик обретет ясный разум". Вот что значит удача в беде и беда в удаче. Еще в вашу судьбу вмешаются четыре звезды великих перемен: солнце, луна, вода и земля. Боюсь, уважаемый, вам нужно будет умереть, чтобы снова вернуться к жизни.
— Что беспокоиться о жизни и смерти! — весело сказал Сунь Укун. — Если я должен умереть, то побуду мертвым пару-тройку лет. А коли я должен жить, то поживу еще немного.
Вот так старик и Сунь Укун беседовали, когда в пещеру вдруг вбежал послушник и закричал:
— Уважаемый наставник! Представление вот-вот кончится. От "Снов Гаотана" уже перешли к пробуждению! Скорее! Скорее!
Сунь Укун поспешно распрощался со стариком, поблагодарил послушника и вернулся тем же путем, что пришел. Побежав к холму, он взглянул на башню и услышал объявление о том, что будет показана еще одна сиена из "Снов на террасе Гаотан". Он напряг зрение, стараясь получше все рассмотреть.
Тут он услышал, как зрители на террасе переговаривались между собой:
— "Сон южной ветки" был скучен, только "Суня-советника" сыграли хорошо. А Сунь-советник — это не кто иной, как Сунь Укун. Какая же у него красавица жена, какие статные пятеро его сыновей! Начал как монах, а кончил так хорошо, так хорошо!
На этом дело Цинь Шихуана закрывается. Даже не верится, что аромат словесности может быть столь прекрасен.
Из своего укрытия за холмом Сунь Укун отчетливо слышал, о чем говорили на Башне, и сказал себе: "С тех самых пор как я вылупился из каменного яйца, я всегда был холост и одинок. Когда же я успел жениться? Когда успел произвести на свет пятерых сыновей? Видно, Владыке Маленькой Луны пришелся по нраву мой учитель, а удержать его у себя он не может. Боясь, что учитель будет тосковать по мне, он решил оклеветать старину Суня и вот написал эту пьесу, где вывел меня вельможей, мужем и отцом. Он хочет, чтобы учитель изменил свои намерения и отказался от путешествия на Запад. Но не буду торопиться. Посмотрю сначала, что из этого выйдет".
Тут Сунь Укун услышал, как Танский монах сказал: "Надоели мне эти пьесы. Позовите сюда Даму в Зеленых Одеждах". Тотчас служанка внесла яшмовый чайник "летящее облако" и чашки для чая с видами рек Сяо и Сян. а вскоре появилась Дама в Зеленых Одеждах. Она и в самом деле была красавица, какой не встретишь и одну в тысячу лет. А благоухание от нее разносилось на десять ли вокруг.
Прячась за холмом, Сунь Укун подумал: "Когда люди на этом свете говорят о красавицах, они любят сравнивать их с бодхисатвой Гуанинъ. Мне доводилось видеть бодхисатву не так уж часто, раз десять-двадцать, но сдается, что богине Гуаньинь было бы не зазорно поступить в ученицы к этой даме. Интересно, как поведет себя учитель, когда увидит ее?
Едва Дама в Зеленых Одеждах опустилась на свое сиденье, как позади нее появились Чжу Бацзе и Шасэн.
— Эй, Бацзе, — сердито крикнул Танский монах. — Прошлой ночью ты подсматривал из Павильона Маленьких Скотов и напугал мою возлюбленную даму. Я прогнал тебя. А ты опять не оставляешь меня в покое?
— Древние говорили: "Большой гнев не продлится всю ночь", — ответил Чжу Бацзе. — Достопочтенный Чэнь, простите вашего ничтожного слугу!
— Если ты не уйдешь сам, я потребую развода, и тогда тебя заставят убраться отсюда! — сказал Танский монах.
— Достопочтенный Чэнь, если вы хотите прогнать нас, мы не смеем перечить и уйдем, — вмешался Шасэн. — Когда муж хочет избавиться от жены, он должен написать прошение о разводе. А когда учитель изгоняет ученика, он никаких прошений писать не обязан.
— Однако не помешало бы это делать. В наше время, — сказал Чжу Бацзе, — учителя и учеников нередко связывают супружеские узы. Но вот куда хочет отослать нас достопочтенный Чэнь?
— Ты вернешься к своей жене. А Шасэн пойдет обратно к Реке Текучих Песков, — ответил Танский монах.
— Я не хочу возвращаться к Реке Текучих Песков, — ответил Шасэн. — Я пойду на Гору Цветов и Плодов и буду выдавать себя за Сунь Укуна.
— Укун стал советником. А где он сейчас? — поинтересовался Танский монах.
— Он больше не советник, — ответил Шасэн. — У него теперь другой учитель, и он продолжает свой путь на Запад.
— В таком случае вы должны встретиться с ним в пути, — сказал Танский монах. — Всеми способами остановите его и не пускайте в Зеленый-Зеленый Мир. Я не желаю, чтобы он тут путался у меня под ногами.
Потом Танский монах попросил тушь и кисточку и стал писать грамоту о разводе: "Мой ученик Бацзе есть разбойник. Если бы я удерживал у себя разбойника, я был бы укрывателем. Если я не стану укрывать разбойника, разбойник лишится укрытия. Если разбойник не будет находиться при мне, я буду чист. Если я и разбойник останемся вместе, мы будем заодно. Если я и разбойник расстанемся, каждый окажется в выигрыше. Бацзе, я тебя не люблю — немедленно убирайся прочь!"
Со скорбным лицом Чжу Бацзе взял грамоту. Потом Танский монах написал еще одну: "Я, Чэнь Сюаньцзан, возлюбленный младший брат Владыки Маленькой Луны, написал сию грамоту о разводе. Своим видом монах-чудище Шасэн безобразен. Он не избавился от замутненности сознания и посему не есть мой ученик. Сегодня я разлучаюсь с ним, и больше мы не будем вместе, пока не отправимся к Желтым Источникам. С подлинным верно. Поручители грамоты: Владыка Маленькой Луны, Дама в Зеленых Одеждах".
