Лопе де Вега - Том 5

Коль так обо мне ты судишь,
Я должен повиноваться.

Но будь у него подозренье,
Сеньор, что тебя он рассердит…

Довольно, магистр!

Прощенья
Скорее проси, Энрике!

Я тотчас просил бы прощенья,
Но, право, ни сном, ни духом
Я не виноват в оскорбленье.

Сеньор! Оставь нам Энрике!
Ну, ради меня!..

Он славит
Невинность и верность свою,—
Пусть клятву даст, что оставит
Свои домогательства тоже.

Энрике! Скажи, что оставишь!

Сеньор! Я предпочитаю
Изгнанье клятве лукавой.
Нельзя пересилить любовь.
Не будет меня, и не будет
Чего бояться тебе.
Мое присутствие будит
Твои подозренья, а я
Путь к этим дверям не забуду.
И если я здесь, то здесь
Останется мука твоя,
А если уйду, она
Уйдет, исчезнет, как я.
Ее заберу я, и больше
Не знать мне такой печали,
Чтоб, лежа у верного сердца,
Часы мои ложь отбивали.
Они ударили трижды,
Но могут без счета пробить,
Испортившись вдруг нарочно,
Чтоб жизнь мою сократит.
Не будет меня выдавать
Отныне язык их лживый;
Лишь стоит их завести,—
И всё выдают трусливо.
Надеялся я, что трижды
Пробить они не посмеют,
Они же решили, что тройка
На их циферблате важнее.
Меня удивляет одно:
Обидно тебе, сеньор,
Что к донье Инес я пришел,
А я полагал до сих пор,
Что выбрал ты донью Хуану.

Меня ты уверить решил,
Что донью Хуану не любишь?

Когда б я ее любил,
Она б за меня заступилась;
Она молчит; так пойми,
Что отданы донье Инес
Все лучшие чувства мои.
Так было, так есть и так будет
Во имя и в честь любви!

Рамиро…

Сеньор…

Скажи
Энрике, что это изгнанье —
Не шутка и что неподдельны
Мой гнев и негодованье.
Он должен Севилью покинуть
Сегодня же до рассвета.

Вы знаете, государь,
Что он вас чтит беззаветно.
Я вас уверяю, что за день
Мы двадцать миль одолеем
И к вечеру в Кордове будем.

Возьми этот перстень. Смелее!

Живи и здравствуй больше лет, о Педро,
Чем все, кого ничтожество так любит,
И чем в горах, где их топор не рубит,
Корона гордой пальмы, зелень кедра.

Твоя рука меня счастливит щедро
И тем Пегаса моего голубит,[91]
И если зависть песни не погубит,
Раскрою для тебя Парнаса недра.[92]

Похить у древности любовь Фортуны,[93]—
Пусть конь твой мчится, словно ветер дикий,
А флот войдет в заморские лагуны,

И слава воспоет тебя, великий,
От Феца до брегов, где бьют буруны,
От Кастильехи и до Мозамбика!

Всегда он весел.

Как птица.

Вы очень расстроены?

Я?

Не даст вам любовь моя
В тоске без Энрике томиться.
О том говорить не годится,
Но я признаюсь, что тоскую,
И ночи не сплю, и ревную,
И солнце само в огне
Приносит мучения мне,
А небо — ревность слепую.
Но мой и больше ничей
Тот рай — я его не таю,—
Когда я себя узнаю
В зеницах этих очей.
Не надо вам горьких ночей,
Их хватит с меня одного;
Любовь не щадит никого;
Заслуги мои вы забудьте,
За правду признательны будьте,
Она — любви торжество,
А неблагодарность претит
Всем тем, чей закон — благородство.
Из-за моего превосходства
Пусть жизнь меня не лишит
Того, что низшим дарит.
Я вас, конечно, не стою,
Но если мой титул виною,—
Корону и сердце сам
Сложу я к вашим стопам,
И правьте страною и мною!

Сеньора! Упорно молчать
Нельзя в таком положенье.
Тут не было пренебреженья,
Но так это можно понять.
Не смею совета вам дать —
Мне братья — король и граф,
Но довод разума прав:
Покуда стоит земля,
Вам лучше любить короля,
Чем графа, лишенного прав.
Не выполнить приговор
Судьбы — заблужденье большое:
Отмстить она любит порою,
И суд ее страшен и скор.

Пусть знает король, мой сеньор…

Что мне ему доложить?

Не знаю сама…

Как же быть?
Но знайте: безумье — короны,
Любовью к ногам принесенной,
На голову не возложить.

Растеряна я…

Не напрасно.

Все чувства мои в боренье.

Страшись безумных движений
Души неопытной, страстной:
Семье и чести ужасный
Они готовят удар.
Что, если отнимет свой дар
Король и забудет тебя Энрике?

Женщина я,
И в сердце — лед и пожар.
Я вижу Энрике в изгнанье,
А рядом — король влюбленный;
Я вижу: в любви нет закона,
В разлуке нет упованья.
Препятствия без состраданья
Судьба на пути воздвигает,
И тот, кто в разлуке страдает,
Не верит и хочет забыть.
Нельзя без взаимности жить:
Надежду страх убивает.

Пойми — я тебя молю,—
Что лучше всего забвенье,
Не то король покушенье
Предпримет на честь твою.

Энрике сама я люблю,—
Пусть выпадет ей утрата!

Погибло все без возврата!

Осталось погибнуть мне.

Кто здесь? Иль все это во сне?

Энрике звался я когда-то.

Зачем ты вернулся,
Рискуя оглаской?
Не видишь, что рядом
С тобою опасность?
Смотри: с королями
Шутить, что с огнем:
На пренебреженье
Ответят мечом.
Приход твой — мне к празднику
Дар незавидный:
Не я виновата,
Что он тебя видел.
Кто любит и хочет
К любимой прийти,
Тот тайну обязан
Беречь и блюсти;
Он тень свою ночи
Отдаст под опеку,—
Ведь можно по тени
Узнать человека.
Бывает, что слуги
Господ выдают,
Когда, охраняя,
На улице ждут.
Кареты и кони,
Вблизи поджидая,
Расскажут прохожему,
Где их хозяин.
Кто любит, не должен
О том забывать,
Что даже луна
Его может узнать.
Безрадостны чувства,
Открытые миру;
Проникнут сквозь стены
Соседи-проныры.
Проклятье часам,
Что не вовремя бьют —
Тогда похоронный
Мне слышится гуд.
Три слога есть в имени
Графа Энрике,—
Бьют трижды часы,
Чтобы горе накликать.
А время уходит,
И если король
Увидит тебя,
То сразит меня боль.
Любить тебя в смерти?
Нет, лучше в разлуке!
Будь счастлив с другою,
Со мной тебе мука.
Но день наступает,
В тюрьме своей ночь
Его не запрет,—
Это мраку не в мочь.
Вот горы, одетые
В снег, в облака,
Видны уже ясно,
А ниже — луга.
Цветы, просыпаясь,
Глядятся в ручьи,
Им птицы поют
Мадригалы свои.
И солнце заря
Снаряжает, торопит:
С Востока на Запад
Еще полдороги.
Что смотришь? Чего же
Тебе не хватает?
Ступай, граф Энрике,
Смотри — рассветает.