жену, но орел явился на помощь, схватил шулмуса и бросил его за море Халхин-далай[60], а супружеская чета зажила опять мирно; тем временем женщина родила сына от орла, который и сделался первым шаманом, – Мэргэн-Хара (у балаганских бурят), или Бохоли-Хара[61].
Еще одно бурятское поверье утверждает, что отцом первого шамана был сам Эсэгэ-Малан. Он упал на землю в виде градинки, которую проглотила женщина и родила сына. Он поведал бурятам о божествах и стал их первым шаманом.
Бурятский шаман. Иркутск, 1914 г.
КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»
Своеобразно трактует зарождение шаманизма одно предание баргузинских эвенков, по всей видимости возникшее под влиянием христианских представлений о Боге. Согласно ему Бог должен был дать эвенкам свою веру, но был занят, поэтому эвенки сами начали шаманить, и Бог решил оставить все как есть.
В фольклоре бурят существует представление, что первые шаманы были могущественнее нынешних, однако утратили часть силы из-за несдержанности. Рассказывают, что первый бурятский шаман – Бохоли-Хара, или Мэргэн-Хара, – с помощью своей чудесной силы делал все, что ему пожелается, и ни в чем не знал ограничений. Это очень разозлило Эрлик-хана, и он пожаловался верховному божеству – Эсэгэ-Малану (в другой версии предания – Будде). Верховное божество решило проучить шамана, устроив ему сложное испытание. Эсэгэ-Малан (или Будда) взял душу одного человека (часто говорят, что это был сын знатного богача) и заточил ее в бутылку, чтобы посмотреть, сможет ли шаман высвободить душу. Шаман же превратился в осу и ужалил бога – тот отпустил бутылку, и шаман выпустил душу на волю. Божество рассердилось на него и в наказание разрубило его бубен на несколько частей, после чего сила всех шаманов на земле уменьшилась. Еще говорят, что первый шаман был приговорен к тому, чтобы плясать на черном камне до тех пор, пока его тело совсем не сотрется. Чем меньше он становится, тем слабее становятся все бурятские шаманы. Когда первый шаман сотрется о скалу, исчезнут чудесные способности у всех остальных. Впрочем, есть также версия, что первый шаман может раскрошить скалу своими ногами, и тогда к нему вернется его изначальная сила. Говорят, Бохоли-Хара сумел раздобыть у тэнгриев прочные железные сапоги, которые крошат черный камень под ним, поэтому вскоре он возвратится на землю в своем прежнем могуществе.
Бурятский шаман. Амурская область, кон. XIX в.
КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»
Эвенкийское предание о появлении шаманов
Бог – добрый к орочёнам[62]; веру так дал, старики сказывают: жил давно один орочён с семьей; раз сидит у юрты, смотрит – Бог идет; подошел к нему, говорит: «Я сейчас пойду, там другой человек живет, ему дам веру, потом вернусь – тебе какую-нибудь дам»; ушел Бог, и долго не было; у орочёна в семье кто-то заболел; ждал, ждал орочён Бога – нету; тогда стал орочён шаманить, стал делать из дерева рыб; смотрит – идет Бог; «Ты чего делаешь?» – спрашивает; орочён говорит: «У меня человек болен, я шаманить хочу»; тогда Бог говорит: «Ну, как знаешь, делай так» – и ушел; так стал орочён шаманить[63].
Мифические помощники, путешествия и перевоплощения шаманов
Считается, что шаману для осуществления своих функций необходимы духи-помощники. Согласно представлениям эвенков, у каждого шамана есть дух-покровитель из Верхнего мира – хэян, а также духи-помощники, в число которых входят другие хэяны и духи из Нижнего мира – мугды. Хэяны и мугды – это души умерших шаманов, которые после их смерти поселяются в разных мирах. Заботясь о благополучии своего рода, хэян и мугды выискивают нового шамана среди живущих людей (обычно родственника умершего шамана) и вселяются в него. После этого у человека начинается «шаманская болезнь», внешне похожая на психическое заболевание. Однако в действительности для этого человека открывается мир духов, и после прохождения всех необходимых посвящений он станет новым шаманом. Хэян мог принимать облик зверя или птицы – медведя, волка, тигра, рыси, лося, изюбря, оленя, орла, ястреба, гуся, лебедя, гагары, утки, кулика, кукушки, дятла. Этих животных изображали на одеянии шамана. Мугды, в свою очередь, воплощался в виде деревянной фигурки из лиственницы, которую называли мугдыгра. Кроме хэян и мугды, самые сильные шаманы могли иметь в помощниках духов дона. Это чужеродные духи, происходящие из других народов и далеких земель.
В бурятском шаманизме разнообразные духи, с которыми взаимодействует шаман, называются онгонами. Слово «онгон» обозначает как самого духа, так и изображение – фигурку, которая считается его воплощением. Онгоны могут иметь как человекоподобный, так и животный облик, представляя собой разных персонажей мифологии, в том числе высших божеств-тэнгриев, хатов и эжинов. Среди духов, к которым чаще всего обращается шаман, выделяются духи родовых предков и духи умерших шаманов.
Согласно мифологическим представлениям бурят и эвенков, помимо общения с духами шаманы также способны посещать Верхний и Нижний миры и общаться с обитающими там существами.
Для эвенкийских шаманов этот навык был обязательной частью их становления. Во время первого обряда посвящения молодой шаман в сопровождении старших «коллег», которые просят богиню вселить в него священную силу, должен полететь в Верхний мир и встретиться там с Энекан-Буга. Во время завершающего обряда новичок должен достичь самой дальней точки Верхнего мира, звезды Чолбон (Венеры), и самого глубокого яруса Нижнего мира – земли мертвых.
В последующей своей деятельности, если верить многочисленным легендам, шаманам тоже доводится посещать иные миры. В бурятских преданиях рассказывается, что по необходимости или по зову тэнгриев сильные шаманы запросто могли отправиться к ним на небо. Некоторые и вовсе умели непринужденно общаться с божествами. Много преданий ходило о шамане Барлаке из унгинских бурят, тело которого могло несколько дней лежать без движения, пока душа находилась на небе среди тэнгриев. Там Барлак веселился на пирах небожителей и даже женился на небесной девушке.
Супруги Чуткан (щуки), охраняющие вход в галерею «Дарпе». Мольбище шамана Хинкорчи из рода Чапогир. Нижняя Тунгуска, 1932 г.
КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»
Фольклор описывает различные способы для путешествий между мирами. Так, эвенки полагали, что шаманы могут забраться на небо по стволу мирового дерева, связывающего все три уровня мироздания. В одних бурятских легендах они летят на небо, стоя на своем бубне, а в других историях поднимаются по радуге.
Шаман может не только сам переместиться в другие миры, но и привести на время в мир людей божеств и духов. Считается, что во время обрядов они вселяются в тело шамана и говорят его устами. Как выражаются в таких случаях буряты, шаман впускает в себя онгона. Эти способности позволяют людям услышать, что говорят им божества, предки и другие духи, а также обратиться к ним с вопросами и просьбами.
Интересно, что буряты пользовались возможностью общения с духами через тело шамана не только в серьезных, но и в развлекательных целях. В прежние времена они устраивали празднества, на которых шаман вселял в свое тело так называемых игровых онгонов – духов, которые смешат и развлекают людей. В число игровых онгонов входят самые разные персонажи. Один из таких, например, настойчиво пытался выкопать из земли лакомый корень сараны. Он спрашивал, где нужно копать, и люди указывали на разные места. Дух не находил желанного корня, и все смеялись, кричали, что он слепой. В конце концов шаман делал вид, что выкопал сарану и с удовольствием ест ее.
Другие игровые онгоны отличались более развязным поведением. Для развлечения публики шаман мог призвать дух Добедоя – пастуха тэнгрия Эсэгэ-Малана – или его жены Самасхан. Добедой все время был в поисках своей гулящей жены, спрашивал у людей, не видели ли они ее. Люди указывали на разных девушек, и он с криком «Моя Самасхан!» шел к ним обниматься и целоваться. Если
