у меня своя подушка есть». Я погляжу, а ен и вбыл с подушкой стоит. Я слезла с лежанки. Ну, говорю, коли есть подушка, так ступай и ложись. Ен и лег. Я того же часу в горницу сошла; а тятя спит на постели. Тут я и подумала, что это был домовой…
Призыв домового при переходе из старого дома в новый: «Батюшко, хозяюшко, здесь оставайся и туда пойдем».
Рассказ о рыбаке
Поехали мы с братом Пешкой удные пускать. (Удные — ловушка для рыбы: к шнуру сажень в двести длиною привязываются на расстоянии сажени друг от друга крючки металлические с насаженными на них раками, рыбою или другою наживою; ловушка опускается на дно озера на сутки и более.) На середину-то озера выехали, Пешка-то и говорит мне: «Что, кабы нам на праздник-от рыбы-то попало хоть побольше». Я и сказал ему: «Бог даст, так и попадет». А он мне в ответ: «Да уж Бог, когда черт не насадит, так без рыбы и уйдешь». Только что сказал он это, как из воды выскочит что-то белое и давай о воду хлопаться. Мы оба испугались, да делать нечего: надо удные пускать. Опустили и поехали домой. На другой день приехали вынимать, как вынули, да поглядим, так скажи, хоть одна удочка есть; все черт оторвал. Вот как он обделал нас.
Только что сказал он это, как из воды выскочит что-то белое и давай о воду хлопаться (рис. В. Малышева)
Рассказ о колдуне
Захотелось одному мужику с лешим знаться. Вот он и пошел к колдуну и рассказал, что ему тоже охота быть колдуном. Колдун и повел его в лес знакомить с лешим-то. Как пришли в лес-от и стали у одной большой ели, колдун-от и говорит мужику: «Смотри, ты, братана, не убойся, как придет к нам леший-от». — «Ладно, — говорит, — не испугаюсь». Вот колдун и свистнул гораздо-гораздо. И пошел вихорь большой-большой, что ели вершков по шести толщиной так и гнет к земле. А вихрем-то леший шел. Вон он и стал пред колдуном как человек. Носбодился он в белую рубашку, в лапти; волосье-то на голове долгое-долгое; а все эдак растрепалось, как холмина; а сам-от большой-пребольшой. И спросил он у колдуна: «Чего тебе надо от меня?» А колдун ему в ответ: «Да вот я к тебе, черт лесной, привел знакомить человека». Леший поглядел на мужика да и говорит: «Это мне не знакомый… чего из него выйдет, как он боится вихря». А мужик так испугался, что на траве совсем без памяти. Так он и не сделался колдуном.
Леший поглядел на мужика да и говорит: «Это мне не знакомый. чего из него выйдет, как он боится вихря» (рис. В. Малышева)
Рассказ о черте
Ловили мы зимой маленьким тагасом[43] по маленьким озерышкам. Вот и приехали на одно глухое озеро (глухим озером называется такое, которое не имеет сообщения с другими озерами). Мужики-то нам тамошние говорили: «Смотри, ребята, ловить-то ловите, да опасайтесь; тут ведь шутить гораздо». А мы ничего и не опасались; по озеру-то ходим, так ревом и ревем. Тоню[44] закинули и вытянули, клюшить [45]стали. И так у нас тяжело идет, так хоть плачь. Думали, что ятва[46] попала. Как вытащили-то матицу[47] всю на волю, да поглядим, так скажи, хоть бы одна живая есть: все виника, полную матицу так и напихал водяной. Хозяин у нас, Ондрий-покойничек, такой шутник был. Он и забранился: «Глухая ты, собака, проклятый черт. Где ты такую охинею и виников-то взял?» Ладили уж совсем с озера уехать, да мужики некоторые отговорили: «Давайте, — говорят, — ребята, ушшо-то (еще-то) тоньку закинемте». Маленько подались вперед от этой тони-то да и закинули. Пока и тони все не вытянули, так все шепотком говорили. И на этот раз тоня тоже тяжело шла. Как дошли до матицы, и навалила сорога (плотва). Насилу уж тогда мы матицу вытащили из воды. Так ведь полная матица и попала тогда сороги.
И думали, что ятва попала (рис. В. Малышева)
Рассказ
Пошли мы, эта, раз косить с батьком (с мужем). Батько ушел вперед, а я осталась назади. Замужем-то я жила первый год: ни полей, ни лугов не знала. Батько так ли идет вперед ходко, что я не могу и догнать. Я уж бежала, бежала за ним, да мне уж толенько стало (толенько — досадно, тяжело). Я и рыкнула: «Дожидайся». А он мне сказал: «Иди скорее-то». Делать нечего уж мне: я так все поле за ним бегом и пробежала. Ходко уж саосичье (заочесье — от слов: за осеком, за полем — заполье) пойдет, а он все бежит. Я уж, грешная, молиться стала ему, чтобы потихоньку шел-то. Вдруг кто-то в лесу спросил со смехом: «Кого ведешь-то?» А он как схахает: «Ха-ха-ха, кого ведешь? Параню». Как сказал это слово, так и сделался большой-пребольшой и пошел по лесу, а сам все хахает да ладонями хлопает. Я вижу, что меня леший обвел, и пошла к дому. Иду и сама все по сторонам гляжу, думаю, не увижу ли где батька (мужа). К деревне уж стала подходить… Погляжу, а батька уж луг докашивает.
Я вижу, что меня леший обвел (рис. В. Малышева)
Целебный ключ
В двух верстах от деревни Никановской находился ключ на низменной местности, в версте от Лазско-Азатского озера, с которым соединяется небольшим ручьем. В ключ вместо обруба вставлена бездонная кадка, около аршина в диаметре; вода в нем чистая, прозрачная, приятная на вкус. Вблизи ключа стоит ель. На ветвях ее почти всегда можно встретить крестики, пояса, рубашки и другие мелкие вещи — это дань ключу от больных за его целительную воду, которую берут для окачивания страждущих. По мнению жителей окрестных деревень, вода этого ключа имеет удивительное свойство: после окачивания ею больной или скоро выздоравливает, или умирает. Вот что мы записали со слов крестьянки деревни Никановской Анны Федоровой Ераковой, 60 лет от роду:
Целебный ключ (рис. В. Малышева)
— Когда идешь на
