тоже иду; пойдем вмисте.
Пошли они в кабацок и спросили полштофа вина; знакомый наливает ему стакан и потчует:
— Выпей!
Мужицок взял стакан в руки и, поднеся его ко рту, чтобы выпить, да и сказав:
— Господи, благослови!
И вот он глядь: вместо стакана-то в руках у него сосновая шишка, а сам он очутился в густом-прегустом лесу и сидит на долгой ели. Кругом и под ним внизу темнота. От страха мужицок чуть не свалился на землю, а слезая с елки, оцарапал себе рожу и руки о колючие прутья. Пошел домой и в лесу заблудился и домой пришев лишь на цетвертый денек праздника, и то лишь вецером. Долго после того был нездоров и еле не умер, а царапины на роже, на руках так и остались на всю его жизнь.
С того времецка наш мужицок — шабаш в праздники вино пить.
Записано лично мною в Кадниковском уезде, в Засодимье
Пьяница (рис. В. Малышева)
Об обещанном мальчике
Один жених на замечание, что нет ни одной коровы, говаривал: «Коров шесть есть: корову бура да корова будет; корова есть, да о корове весть — вот и шесть».
В некоторое время жили муж с женой. Долгое время они жили вместе. Но через некоторое время муж оставил жену одну дома, а сам пошел на чужую сторону. Жена осталась дома с мальчиком, так, приблизительно, лет двух.
Мужик дошел до одного города и нанялся к купцу в работники. Тут ему жилось хорошо, всего было вдоволь.
Прожил он здесь год, поднакопил денег и послал их жене. И так он посылал ей каждый год. Жена получала от мужа деньги и справляла все свое хозяйство.
Через несколько времени мужику захотелось побывать дома. Он рассчитался с хозяином, получил за прожитое время деньги и отправился домой.
В один прекрасный день он шел лесом. Солнце палило жарко. Мужик еле-еле дошел до деревни. В этой же деревне был кабак. Он зашел в кабак, выпил с устатку стаканчик и опять отправился в путь. От деревни до деревни был большой волок. По этому-то волоку мужику и нужно было идти. Мужик отправился. На середине волока увидел он мельницу, зашел в нее, но она оказалась пуста. Его так и клонило попить воды. Он наклонился и припадком давай зудить воду. Вдруг к нему подплывает седой старик, берет его за бороду и начинает его трясти, говоря при этом:
— У меня так в реке воды мало, а ты, гляди, как напузырился, ровно всю воду выпил. Теперь я тебя не отпущу.
Мужик не на шутку испугался.
— Пожалуй, отпущу, — сказал опять старик, — только с одним условием, если пропишешь мне, чего дома не знаешь.
Мужик подумал, подумал и говорит старику:
— Не могу знать, серебряный старец.
Но старик от него не отступается. Делать нечего. Мужик разрезал ножом свой палец, накапал в склянку крови и стал думать, чего дома не знает. И думал он тут три дня и три ночи. Наконец-таки догадался, что когда он пошел на чужую сторону, то жене своей наказывал, чтобы та отдала мальчика в училище. «А-а, — сказал мужичок. — Вон оно что: сынок-то у меня, наверное, в училище ходит». Взял да прописал его седому старику. Старик тогда его отпустил.
Мужик пошел домой. Подходит он к деревне. Мальчик вышел на крылечко и стал кричать:
— Тятя идет!
Мужик пришел в свой дом и стал жить припеваючи. Но через несколько времени у них случилось несчастье: старик, который захватил мужика за бороду, стал ходить по ночам и звать мальчика к себе. А если он не пойдет, говорил старик, то он вместе с ним уведет отца и мать его.
Так продолжалось две ночи. На третью ночь старик явился опять и сказал мальчику:
— Если ты не пойдешь со мной, то я убью твоих родителей, а тебя силком уведу с собой.
Стали родители мальчика советоваться между собой, как поступить им, и решили снарядить мальчика и послать его к старику. Вот собрали они его и пошли провожать. По дороге отец стал говорить сыну:
— На середине волока стоит пустая мельница. Ты и простой тут час и другой. Если ничего не будет, то ступай далее.
Мальчик простился с отцом и матерью и пошел один. Шел он, шел и дошел до той мельницы, о которой говорил ему отец. Он тут просидел час — ничего нет; просидел другой — тоже ничего, он и пошел себе далее.
Вскоре наступил вечер. Мальчику нужно было забираться куда-нибудь на ночлег. На его счастье попалась ему по дороге избушка, и увидал он тут какую-то старуху.
— Здравствуй, бабушка, — сказал ей мальчик.
— Здорово, миленький, здорово, — ласково проговорила старуха. — Сядь скорее на лавочку, отдохни; устал ведь, родимый, — продолжала она.
Мальчик присел на лавочку и стал расспрашивать у старухи про того старика, к которому он шел.
— А на что тебе, родимый, старика-то? Да я не знаю, про какого ты говоришь старика-то, — ответила ему старуха.
Мальчик рассказал ей обо всем подробно. Окончив свой рассказ, он спросил ее:
— Ну, что, бабушка, вспомнила?
— Вспомнила теперь, батюшка, вспомнила. Знаю.
Мальчик стал расспрашивать ее дальше:
— А далеко ли, бабушка, мне до него идти-то?
— Далеко, родимый, далеко, — отвечала старуха. — Еще завтра тебе нужно идти день, — продолжала она, — потом уж до него дойдешь. Еще прежде всего ты побываешь у моих сестрениц, которые живут, как и я, тоже на дороге.
После этого старуха мальчика накормила, напоила и спать повалила. Наступило утро. Мальчик пробудился, обулся и оделся. Старуха по-прежнему опять его накормила, напоила и в путь-дорогу снарядила.
Мальчик шел целый день лесом. Опять наступил вечер. Мальчик увидал избушку, зашел — а там тоже сидит старуха, еще старее прежней. Мальчик переночевал у нее и пошел далее. Наконец он дошел до третьей старухи. Та ему рассказала, как найти седого старика:
— Ты, мальчик, — сказала она, — вскоре дойдешь до горы. Взойдешь на гору. Под горой течет большая река. Приди к реке, сядь у песку за пенек. К реке прилетят купаться семьдесят пять лебедей. Семьдесят четыре будут купаться, а семьдесят пятый будет над ними летать.
