вообще всегда все лучше всех знал, Олег в принципе нелюдимый, дагестанец у нас теперь принца высокого женатого полета. Да и с такой женой понимаю, там, походу, все серьезно.
Сема… Сема – это Сема, и говорить о нем без закатывания глаз сложно. Пошел бы он со своим баяном… В клуб! А вот Андрюха и его настроение менялись как грозовые тучи. И самое безопасное было просто не стоить их себя кого-то.
– Да я сперва и не хотел, но все меняется! Например, ты стал меньше ныть на судьбу и больше общаться с нормальными ребятами.
Под нормальными ребятами он, походу, имел в виду себя. Ну что ж. Мне в любом случае хотелось решить один вопрос. Для того в клуб и собирался. Поэтому просто ответил:
– Окей, когда идем?
– Да сегодня. У тебя же билеты на послезавтра? Я с Николяшей договорюсь, думаю, он против не будет.
Я кивнул. Вообще, как все сдали последний экзамен, дышать стало легче, да и у начальства праздничное настроение. Сегодня вечером должен быть большой корпоратив в столовой, и время правда идеальное.
– Пойду напишу рапорт.
– Давай, а то начальство до обеда только будет.
В странном, но все же приподнятом настроении духа я прошелся до кабинета комвзводов. Каптерка напротив была закрыта, и ее ароматы не смущали. Там вечно воняло затхлостью.
Николяша был на месте, внимательно меня выслушал, осмотрел, словно насквозь видел, и дал добро. Написав рапорт, я протянул ему. У нас тут не забалуешь, сначала комвзвода, потом начальник курса и дальше уже факультета. Это еще начальнику института носить не надо, слава богу! Потому что занятий нет. А так, только он может освободить.
– Аккуратнее, Васильев. Помни, что есть такая штука, как ЗППП.
Посмотрел на него непонимающе. Он о чем вообще? Но то ли у меня на лбу было написано все, то ли просто Николяша действительно не дурак… Он с абсолютно серьезным видом ответил:
– Заболевания, передающиеся половым путем. Гадская штука. Как говорили мои товарищи, самое противное, что не только болит, но и лечение стоит явно дороже презерватива.
Я покраснел как школьница. Уж с кем, кем, а точно не с ним такое обсуждать хотелось. Про предохранение я знал все и искренне считал, что это правильно. Хотя да, недешево. Но тут хотя бы дойти до стадии, когда это самое предохранение вообще понадобится!
– Я знаю, спасибо.
Тот усмехнулся. Иногда, когда он не лыбился во все лицо, как идиот, мне казалось, что он самый лучший наш комзвод. Даже из других групп к нему ходили вопросы решать, потому что могли реальный совет получить.
Мне есть с чем сравнить. В Суворовском начальство мне попалось отвратное. Совершенно бесхребетное и шикарно вылизывающее задницу вышестоящему руководству. Только за счет нас. Образцовое училище, мать его!
А того, что творилось за этим «образцом», лучше не знать. Им вообще было плевать на все. В том числе на то, что уже в таком возрасте цвела и пахла дедовщина полным ходом.
– Васильев, тебе можно доверять?
Чуть-чуть поперхнулся. Я, видно, завис и еще не успел покинуть кабинет, как столкнулся с той самой улыбкой, что так раздражала. Как можно быть в таком настроении двадцать четыре на семь?! Это же милиция! Тут тупость тупостью погоняет. Это бесило больше всего.
– Ну смотря в чем. Если надо, то можно.
– Закрой дверь.
А вот это уже интереснее. Что же такого он решил сказать и почему именно мне. Странно, что на моем месте стоял не Сохин, не Макаров и даже не Андрюха. Стало очень приятно. Раньше меня никто и никогда так не выделял. Не считая Волобуевой, но там другая история. Весь обратился во внимание и напрягся.
– Короче, информация есть, что после Нового года начнется ремонт на четвертном и пятом этажах четвертого корпуса.
То же мне тайна. Хлопал глазами, вообще не понимая, к чему он клонит. Новогоднее обострение, что ли? Тем временем он продолжил:
– Все аудитории оттуда перенесут на первый этаж.
Я было открыл рот, а потом закрыл. Кажется, смысл его слов медленно доходил до меня. Но как тогда… Не выдержал паузы, спросив командира:
– Но там же живет второй курс второго факультета? Куда их денут?
– На квартиры.
И снова открыл и закрыл рот. Внутри закипало. Потому что нам четко сказали: на казарме мы будем жить ровно до четвертого курса, три года. Да я, признаться, может, и подумал бы, чтобы и дольше. Все же квартиры стоят денег. Снимать в этом городе, да еще близко к вузу, недешевое удовольствие. Но смущало не только это:
– Значит, они пойдут жить на квартиры? А мы?
– И вы, скорее всего. Решение еще не принято, но я практически уверен, что пара недель учебы, и вам тоже это светит.
Он наблюдал за моей реакцией, а я растерялся. Поход в клуб с Изворотовым, что занимал все мои мысли, точнее, то, что я там хотел осуществить, отошел на второй план. Задумался.
– Что скажешь?
Что наш комзвода реально охрененный. Потому что, сказав мне это сейчас, он реально дал возможность. Поэтому честно признался:
– Что сегодня я осторожно поговорю с теми, с кем хотел бы жить, и займусь поиском квартиры по приемлемой цене. А завтра, может, пользуясь увольнительной, посмотрю даже пару вариантов. Насколько вероятность велика? Просто думаю, отдавать ли задаток или нет в случае успеха?
Едва ли не впервые в жизни я чувствовал себя так. Воодушевленно, спокойно и очень важно. Потому что мне не только доверили такое знание, но и дали власть, с кем делиться этой информацией.
Понятно, что уже на новогодних все просочится, но вот эта пара дней перед Новым годом, когда наверняка и цены будут отличными, – самое то!
– Большая вероятность. Я бы, если бы нашел отличный вариант, оставил задаток. И еще, нужен тебе совет, Васильев?
Я кивнул. Конечно, нужен! Да я готов был перед ним ниц пасть за такую информацию, но никак не ожидал следующих слов:
– Иванов не самый лучший сосед, Васильев. По кубрику. Тут он залетает, тут он бесится, да и вообще, сам знаешь, он педантичен и вам весь мозг вынес уже своими порядками.
Это да. Иванов был бы последним в списке тех, с кем я хочу жить. Я бы подумал на парней веселых, с кем мне легко общаться и с кем можно тусоваться. Я никогда не жил один! Вдруг понял, что даже рад этой внезапной свободе!
– Но Васильев. Жить в городе – это другое. Это как не
