вдалеке темнели треугольные силуэты гор. Платье на Славке задралось до самых бёдер, обдуваемые ветром колени замёрзли, но страха не было, скорее острое удовольствие. Это напоминало бреющий поёт ласточки перед дождём. Стремительно, но не вверх, а вперёд.
На повороте у скалистой стены мотоцикл сбросил скорость, Славка успела увидеть отвесный обрыв и макушки деревьев. От зелёного моря захватило дух, она даже немного приподнялась на сиденье, чтобы заглянуть в разлом, но увидела только утопающие в чёрном тумане остроконечные сосны. Выйдя из опасного поворота, мотоцикл снова набрал скорость, но выехав на ровную дорогу, неожиданно замедлился, а потом и вовсе остановился.
Марк съехал на обочину и поднял визор. Славка слезла с мотоцикла и сняла шлем.
– Что случилось?
– Не знаю. Заглох.
Он снова попытался его завести, но мотор верещал, будто работающая вхолостую дрель, и тут же замолкал.
Славка покрутила шлем в руках.
– Мы ещё далеко, да?
– До Кисловодска? Далеко. Но близко к моему дому. Там есть ещё «Ямаха» и машина. Я дотолкаю «Дукати» до гаража и снова поедем.
Славка кивнула.
– Хорошо.
Марк толкнул мотоцикл вперёд и побрёл вдоль обочины, не прошёл и ста метров, как свернул на грунтовую дорогу в лес. Славка шла немного позади, заметила, что Марк заметно хромает, и нарочно замедлилась. Дорога терялась между деревьями, хотя выглядела довольно широкой, проложенной машиной. Сгущающаяся темнота придавала тропе таинственность и делала её уже.
Шли молча, вслушиваясь в лес, спутанный сумерками. Заухала сова, следом за ней тонко и заливисто запела другая птица.
Славка замерла и улыбнулась.
– Зарянка?
– Скорее, закатянка. – Марк тоже остановился и прислушался. – Красиво поёт.
Дослушали песню, только тогда двинулись снова.
Всю дорогу Марк заинтригованно поглядывал на Славку. Наконец спросил:
– Что значит Хаказбих?
– Олень.
Он удивлённо приподнял брови:
– Это на каком языке?
– Ни на каком, – Славка замялась, не ожидала, что он расслышал произнесённое шепотом слово. – На моём собственном.
– Просто меня как-то называли оленем. Давно это было.
Она прошла несколько шагов молча, прислушиваясь к шорохам и звукам, но больше к усилившейся тревоге. Та больше не пульсировала точкой, горела сигнальным маяком.
Резко остановившись, Славка положила ладонь на руку Марка.
– Не надо в Кисловодск. Отвези меня обратно.
Он растерялся.
– Не бойся, я не страшный Бармалей. Ничего тебе не сделаю.
– Я тебя не боюсь. Просто… отвези меня обратно. Не надо мне в Кисловодск.
Здесь, в чужом лесу, наедине с Хаказбихом, события этого дня сложились в чёткую картинку: телефон упал в лужу и отключился, дважды ломался автобус, она опоздала на электричку, и теперь заглох мотоцикл. Ей не надо ехать в Кисловодск. Сама судьба удерживала её от встречи с Крисом, тормозила и выстраивала на пути препятствия.
– Ладно, раз не боишься. Давай поужинаем, переночуешь, и я отвезу тебя утром на вокзал. Поедешь, куда тебе нужно. Хоть в Кисловодск, хоть… – он не договорил, позволяя Славке закончить.
– В Краснодар.
Марк резко остановился и заметно побледнел.
– Ты из Краснодара?
– Да.
– Но я бы на твоём месте не торопился. Раз уж ты тут, посмотри город, горы, лес. Тут просто обалденный лес.
Славка вздохнула.
– Лес очень красивый, живой. Но это не мой лес. Твой.
– Какая ты странная.
Славка отказалась от ужина и уснула прямо в гостиной Марка, в окружении его котов. Утром он, как и обещал, отвёз её в город на том самом мотоцикле, который вчера заглох. Он оставил свой номер телефона, на случай, если она снова будет в этих краях или ей понадобится помощь.
Славка купила билет на самый поздний рейс, чтобы ехать ночью, и весь день бродила по городу, изучала местные достопримечательности. Старалась не думать о том, что всего в часе езды находится Берёзовая балка, а там по стропе над бездной ходит Шинук.
Автобус приехал в Краснодар под утро. Славка выбралась в сырой, тёмный город и побрела на остановку. Постепенно светало, но утро не принесло с собой бодрости. Тело ломило от долгого и неудобного сидения в кресле, голова гудела. Она чувствовала себя уставшей и разбитой.
Славка думала, что уснёт, как только доберётся до квартиры, но после душа и кофе взбодрилась и решила пойти на работу. Несмотря на ранее утро, Макса не было дома, судя по всему, он не выгулял Димона и не покормил Домового, что случалось крайне редко. Обе миски зияли блестящей вылизанной чистотой. Насыпав корм, Славка достала молчаливый телефон, покрутила в пальцах и оставила на столе. Им она займётся потом.
С самого Железноводска её не оставляла смутная тревога, в невыспавшейся тяжелой голове мысли ворочались медленно и со скрипом, будто звенья старого механизма, но беспокойство просачивалось даже сквозь них, живот сводило от голода, при этом запах еды раздражал, слегка подташнивало. За порогом квартиры город рухнул на голову волной хаоса и шума. После притихшего Железноводска торопливо-суетливый Краснодар ощущался особенно оглушительно.
Славка толкнула двери «Рогалика» и вошла в зал. У барной стойки столкнулась с Юзефовной. Та посмотрела на неё как-то странно.
– Что ты тут делаешь?
– Как что? На работу пришла.
Надевая фартук, она поймала в зеркале обеспокоенный взгляд Натальи. Но не успела спросить, почему они все на неё так смотрят: испуганно и одновременно сочувствующе. В зал влетел Макс, осмотрев помещение, наткнулся взглядом на Славку и чуть ли не бегом направился к ней.
Молча снял с неё фартук, взял за руку и вывел из кондитерской. На тротуаре Славка дёрнула Максима за рукав, заставляя повернуться, и всмотрелась в его лицо. Смутная тревога выбралась на поверхность, сконцентрировалась и тяжёлой кувалдой ударила её под дых.
– Что случилось?
Она спросила и тут же испугалась, что получит ответ. Будто непроизнесённое вслух не свершилось, и всё ещё можно изменить.
Макс положил ладони на её плечи.
– Зофья. Твоя мама умерла.
– Что?
– Зофья умерла.
Славка тряхнула головой. Картинка перед глазами поплыла, уши заложило, будто она нырнула на большую глубину. Как умерла? Что он такое говорит? Бред какой-то.
Макс что-то говорил, но Славка только видела, как шевелятся его губы, беззвучно и медленно. Спине стало очень холодно, плечи сковало инеем. Макс отвёл её к машине, усадил на кресло и пристегнул. Славка находилась в оглушительной тишине и онемении, не в силах принять эти два слова: мама умерла.
Не заезжая домой, они сразу отправились в Старолисовскую. Макс периодически затрагивал Славку вопросами, но она не отвечала. Мир внезапно застыл, потеряв и звуки и краски. Они въехали в деревню, пересекли площадь и сразу направились на Солнечную улицу. Славка так и не сдвинулась, периодически
