Чахаох не мог пробраться. Предпочитала детские кошмарики Даши и Оли, заглядывала и к персоналу «Рогалика». Со временем выявилась закономерность: взрослые «деловые» чаще всего опаздывали, убегали и куда-то суетливо собирались, роняя вещи и по десять раз обуваясь не в те ботинки. Реже встречались кошмары сюжетные, с монстрами и всякой олицетворённой жутью, чаще самые страшные сны заставляли проживать потерю близких людей. Но самыми популярными были сны, похожие на калейдоскоп картинок: мозг рвало впечатлениями без сюжета и монстров. Будто открыли старый чулан, и из него вперемешку высыпалось всё добро, накопленное за долгие-долгие годы: горшок, лыжи, кастрюля, шуба, птичья клетка и дохлая крыса.
Иногда в снах появлялось ощущение присутствия Криса, но Славка убегала от него ещё резвее, чем от Чахаоха. Не хотела его ни видеть, ни чувствовать. Потом он пропал, словно принял её нежелание встречаться.
И вот после встречи с Дариной прошлое снова подкралось из-за угла и затопило невыплаканными слезами. Славка даже не сразу поняла, что это сон, настолько он был обычным, адекватным, без сюрреалистических деталей и без кошмариков. Она шла по Старому кладбищу, привычно разглядывая неухоженные могилки. Кресты затянуло лебедой, поросль сирени задушила каменные памятники и покосила оградки, дорожки заросли осотом. Цветы пробивались сквозь бурьян яркими пятнами, но некому было им помочь освободиться от смертельных объятий спорыша.
Славка шла к проёму в стене, не торопилась, останавливалась и даже несколько раз хотела повернуть обратно, но всё равно шла. С каждым шагом идти становилось труднее, ноги налились тяжестью и будто вязли в песке.
Она переступила невысокую кирпичную кладку и сразу же наткнулась взглядом на чёткий продолговатый овал, густо поросший синеголовником. Опустившись на траву, она тихо и обречённо заплакала. Слёзы струились по лицу, стекали по одежде и, падая на землю, сливались в ручейки. Сбегая по склону, они разливались вширь и всего в нескольких метрах превращались в полноводную реку. В толще воды сновали русалки, на дне поблёскивали утопленные помещичьи драгоценности, а на поверхности плавали огромные розовые лотосы. Славка плакала, как сказочная царевна Несмеяна: долго и безутешно. На другом берегу солёной реки стоял Чахаох и пристально смотрел. Обычно Славка от него убегала, но в этот раз не шелохнулась, хотя её сковало ужасом и дурным предчувствием.
Опустив лицо в ладони, она отгородилась от кладбища и от безликого преследователя. Её лопатки кто-то осторожно коснулся, Славка вздрогнула, но глаз не открыла. Тёплая ладонь сдвинулась ниже по спине и уже смелее обхватила за плечи.
– Целую реку слёз наплакала. Несчастная моя Шиатид.
Она отняла ладони от лица и застыла: рядом с ней сидел Крис. Он крепко её обнимал, прижимаясь подбородком к лохматой макушке, и печально разглядывал фиолетовую поляну.
– Мне так жаль. Очень жаль.
Больше не заговорил, молча обнимал, удерживая взглядом Чахаоха на противоположном берегу. Тот бродил вдоль реки, будто голодный тигр вдоль прутьев клетки, трогал ногой воду, но реку не пересекал. Его безликое лицо сердилось.
Славка проснулась на рассвете: сердце гулко и тяжело бухало, отдаваясь пульсом в висках, пальцы мелко подрагивали. В ногах, словно верный охранник, сопел Димон, Домовой по-королевски возлежал на подушке. Засыпала она одна, а утром получила полный комплект питомцев. Значит, Макс побежал перекраивать чужую судьбу. Они игнорировали свои мягкие лежанки и никогда не спали в одиночестве, если в доме была Славка или Макс.
Приподнявшись на локтях, она оглядела комнату, в тёмных углах ютилась ночь, а в ней покачивались высокие стебли крапивы и плавали лотосы. Славка вздохнула: видимо, пора съездить в Старолисовскую.
Она приезжала в деревню нечасто, только по необходимости. Зимой неожиданно нашлись покупатели и даже предложили за домик хорошую цену, но, увидев его в реальности, передумали. На контрасте с новым высоким домом Луки тот выглядел натуральной избушкой. А так как в нём не жили, комнаты встретили неприветливым холодом и сыростью. Лука, конечно, приглядывал за домом, убирал урожай, следил за садом и регулярно мыл окна, но ощущение покинутости пересиливало даже видимую ухоженность невысокой хатки.
Весной домик сняли на неделю. Молодая пара уверяла, что они решили провести медовый месяц вдали от всех, наедине друг с другом. Оказалось, их привлекли слухи о драгоценностях Старолисовых, так и не найденных после пожара. В итоге они сбежали уже на третий день, столкнувшись на развалинах с угрюмым смотрителем музея.
В июне позвонила женщина, по голосу немолодая и уставшая. Она захотела снять домик на лето. Увидев новую постоялицу, Славка решила, что и в этот раз сделка не состоится. Приехавшая женщина оказалась намного младше своего голоса, выглядела очень уж городской: короткая модная стрижка, белые брюки и такие же щегольские кроссовки.
Славка честно рассказала ей обо всех неудобствах, но та после недолгого раздумья решила остаться. Судя по всему, она искала не просто свежий воздух, а уединение. Уже в Абинске Славка вспомнила, что не предупредила о сторожевом агрессивном индюке. Номер постоялицы она не сохранила, но он остался в последних входящих вызовах, Славка уже хотела ей позвонить, но передумала и набрала номер Луки.
– Привет. Я нашла тебе на лето компанию.
– Кто-то снял дом? Надеюсь, это симпатичная, юная и раскрепощённая особа с длинными косами и в короткой юбке.
– Ну, почти. Я забыла ей сказать про индюка.
Лука засмеялся.
– Ну ты даёшь! Он же её до инфаркта доведёт в первый же поход к туалету.
– Предупреди её.
– Так я в Краснодаре ещё неделю точно пробуду, пока сессия.
Лука решил получить второе образование. В этот раз педагогическое, чтобы преподавать в деревенской школе математику и информатику.
– Блин, я забыла. – Славка замялась. – Ладно. Если что, она позвонит. Я переживаю, она такая… совсем не для деревни. Застёгнутая на все пуговицы, и это не про одежду.
– Как её зовут?
– Наташа23.
– Ладно, пригляжу за твоей Наташей.
Сдав домик, Славка каждый день ожидала звонка от постоялицы, но прошло почти две недели, а та так и не позвонила. Видимо, нашла общий язык с индюком. Славка ходила на работу, гуляла в парке, даже пару раз отправлялась с Максом на открыточное задание, но мыслями постоянно возвращалась то к недавнему сну, то к миниатюрной Наташе, обвешанной шерлом. Интересно, она знает, что этот камень считается ведьмовским? У мамы был браслет с чёрным турмалином и кулон. Она их никогда не снимала, наверное, в них её и похоронили. Славка терпеть не могла украшения, но необычные чёрные камни ей нравились. В детстве она с ними играла и порой использовала для глаз кошмариков.
Начав работать в «Рогалике», Славка изучила множество
