Второй часовой
И прежде Рим пожаром полыхнет,Чем будешь говорить с Кориоланом.
Менений
Добрейшие мои! Если при васУпоминал о Риме полководец,О тамошних друзьях своих, то, ставлюСто против одного, слыхали выИ обо мне. Меня зовут Менений.
Первый часовой
Менений. Ну и что? Ступай назад.Имя твое паролем здесь не служит.
Менений
Пойми, что полководец ваш меняСердечно любит. Я подобен книгеО подвигах его. Я прославлялЕго, рискуя преувеличеньем.Насколько с истиною совместимо,Всегда я восхвалял своих друзей,А он средь них первейший. И подчасМеня, как шар, катящийся дорожкойНеровной кегельною, заносилоВ хвалах моих почти за кромку лжи.Так как же не пустить меня, приятель?
Первый часовой. Нет уж, хоть налги ты в его пользу столько же коробов, сколько наговорил в свою, все равно не пущу – даже если б ложь не меньше почиталась, чем чистота и честность. Так что ступай назад.
Менений. Вспомни, любезный, что меня зовут Менений – что я всегда ратовал за вашего полководца.
Второй часовой. Пускай ты ратовал за него своей ложью, как сам признаешься, – а я служу ему верой и правдой, и говорю правдиво, что не пропущу. Так что ступай назад.
Менений. А обедал он уже, не знаешь? Я бы хотел с ним говорить с отобедавшим.
Первый часовой. Ты римлянин, ведь так?
Менений. Да, как и твой полководец.
Первый часовой. Тогда ты, как и он, должен возненавидеть Рим. Вы прогнали, вышвырнули из своих ворот главного их защитника. Вы, обуянные плебейской дуростью, отдали врагу свой щит – и теперь хотите заслониться от возмездия дешевыми стонами старух, молящими ладошками невинных дочерей да безмозглыми увещаньями трясучих старичков вроде тебя. Ты издыхающим своим дыханьем надеешься задуть полымя пожара, которое вот-вот пожрет ваш город? Обманываешься, старик. Так что возвращайся в Рим и готовься принять казнь. Вы обречены на смерть. Наш полководец поклялся не давать вам никакой пощады.
Менений. Знай тот, у кого ты под началом, что я здесь, – меня бы окружили уваженьем.
Первый часовой. Мои начальники тебя не знают.
Менений. Я о полководце твоем говорю.
Первый часовой. Плевал мой полководец на тебя. Отправляйся назад, говорят тебе. А не то выпущу из тебя последний стакан крови… Назад!.. Больше стакана в тебе не осталось. Назад!
Менений. Да что ты, малый, что ты!..
Входят Кориолан и Авфидий.
Кориолан. Что тут происходит?
Менений. Сейчас тебе, невеже, достанется. Увидишь сейчас, как меня уважают. Поймешь, что грубияну караульному не окараулить от меня сыночка моего Кориолана. Гляди вот, как он меня примет. Сейчас поймешь, что не миновать тебе виселицы или другой казни, еще мучительней и долгозрелищней, – так что заранее вались в обморок от страха. (Кориолану.) Да пекутся о тебе денно и нощно преславные боги и да любят они тебя так же, как старый твой батька Менений. О сын мой, сын мой! Ты обрек нас лютому пожару. Но я угашу его пламя вот этой водою из глаз. Меня с трудом уговорили пойти сюда, уверив, что один лишь я способен тебя умолить. Меня вынесло, выдуло из наших ворот горькими вздохами римлян. Заклинаю тебя – прости Рим, помилуй своих кающихся соотечественников. Умягчи божья милость твой гнев и обрушь его остатки на этого негодника – вот на этого, что уперся как пень и не пускал к тебе.
Кориолан
Прочь от меня!
Менений
Как это – прочь?
Кориолан
Жена, мать, сын – я больше их не знаю.Служенью подчинил всего себя.Вершу возмездье сам, но вольскам отдал –Право пощады. Ты мне другом был,Но это поросло быльем. Меня выНе отстояли, и теперь на жалостьРассчитывать нельзя вам. Уходи.Я глух к моленьям. Слух мой тверже замкнут,Чем римские ворота от моихБойцов. Однако я любил тебя, –Ради тебя вторично шлю посланье.Возьми его, Менений.
Отдает.
Не хочуНи слова слышать более. – Авфидий!Из римлян закадычней у меняНе было друга. Ну и вот, ты видишь.
Авфидий
Ты непреклонен. Вижу.
Кориолан и Авфидий уходят.
Первый часовой. Так ты говоришь, зовут тебя Менений?
Второй часовой. Имя это обладает и впрямь волшебной силой. Обратно домой сам дойдешь, не заблудишься?
Первый часовой. Слыхал, как нам досталось, что не пропустили твое величество?
Второй часовой. Так я не понял – отчего нам в обморок-то падать?
Менений. Опостылел мне и полководец ваш, и белый свет. А вы – вас я еле различаю, такая вы мелкая шушваль. Кому жизнь немила, тому и смерть нестрашна. Пусть ваш командующий делает что хочет. А вы живите долго – и с каждым годом все злосчастнее и шушвальнее. Как мне сказали, так и вам скажу: «Прочь от меня!»
Уходит.
Первый часовой. А человек он, ей-же-ей, достойный.
Второй часовой. Наш полководец – вот уж кто достойный человек. Он как скала, как дуб, не сгибаемый никаким ветром.
Уходят.
Сцена 3
Перед шатром Кориолана. Входят Кориолан, Авфидий и другие.
Кориолан
Подступим завтра мы под стены РимаВсей нашей силой. Сотоварищ мой,Ты засвидетельствуй сенату вольсков,Как честно я веду войну.
Авфидий
СебяТы отдал делу и мольбами РимаНе поколеблен. К дорогим друзьям,Уверенным, что ты им не откажешь, –И к тем остался глух.
Кориолан
Старик вот этот,Кому отказом сердце я рассек,Меня любил сильней, чем любят сына, –Боготворил меня. На старикаРим возлагал последнюю надежду.Хоть я прогнал его, но за любовьВоздал ему – вручил посланье к Риму,Где повторил условия, ужеОтвергнутые. Рим их и теперьПринять не может. Сделал лишь уступкуЯ малую – уважил старика.А нового посольства и ходатайствОт государства или от друзейК себе не допущу.
