Елена
О мой Парис бесценный, я горжусьПодобным порученьем: в нем, быть может,Залог бессмертной славы я явлю…
Парис
О, милая, как я тебя люблю!
Сцена 2
Троя. Перед садом Пандара. Встречаются Пандар и слуга Троила.
Пандар. А, это ты! Ну, где же теперь твой хозяин? Не у моей ли племянницы Крессиды?
Слуга. Нет, сударь, он ожидает, чтобы вы проводили его туда.
Пандар. А вот и сам он идет.
Появляется Троил.
Что такое? Скажи, что такое?
Троил (слуге). Ты, болван, иди отсюда.
Слуга уходит.
Пандар. Виделся ты с моей племянницей?
Троил
Нет, Пандар, нет. Все время я блуждалЛишь у дверей заветных, как блуждаетМятежная и грешная душаУ берегов таинственного СтиксаИ ждет ладью. О, Пандар мой, молю,Будь мне Хароном, отвези меняК полям благоухающим, там страстноЯ упаду на девственное ложе,Достойное избранника. СорвиС плеч Купидона вычурные крылья,И мы на них с тобою полетимК моей Крессиде.
Пандар
Погуляй по саду.Я приведу ее к тебе.
Уходит.
Троил
Я весьДрожу. Меня волнуют ожиданья,Воображаемое счастье мнеТак сладостно, что опьяняет чувства.Что ж будет в тот благословенный миг,Когда прильну я жадными устамиК ее устам и влажный нектар вдругПрольется в грудь!Боюсь, что смерть мгновенноПрервет любовь, иль обморок затмитСознание, иль знойное блаженствоМогучее и тонкое пронзитМой грубый ум. Я трепещу заране…Я, кажется, утрачу в наслажденьеСпособность разбираться, как в бою,Когда врага смешавшегося гонишь…
Пандар возвращается.
Пандар. Она принаряжается и сейчас придет сюда. Царевич, будь смелее. Как будто духи бедную напугали. Она волнуется, краснеет, дышит так тяжело, иду за ней. Сегодня она необыкновенно привлекательна, но это нисколько не мешает ей дышать подобно пойманному воробью.
Уходит.
Троил
И мне до боли страсть стесняет сердце.Как в лихорадке все оно горит,Трепещет… Я растерян… Я дрожу,Как подданный под взглядами монарха.
Входят Пандар и Крессида.
Пандар. Ну, иди, иди… Что уж краснеть. Стыдливость – младенец. Вот она перед тобой. Рассыпься перед нею в клятвах, как рассыпался предо мной. Ты, кажется, опять намереваешься улетучиться? Значит, тебя следовало бы проманежить хорошенько, чтобы сделать ручной. Да, придется-таки прибегнуть к этому. Идем-ка рядом со мною, а вздумаешь артачиться – попадешь в дышло. Ну, ты чего же ничего ей не выскажешь? Поднимай-ка занавес и показывай картину. Ах, этот дневной свет! Вы оба, по-видимому, боитесь оскорбить его. Будь теперь ночь, вы поскорее бы сблизились. Вот так, отлично. Целуй свою владычицу, да так, чтобы поцелуй занял целую вечность. Действуй, строитель. Воздух здесь благотворный… Клянусь, я до тех пор не выпущу вас, пока вы не выскажете друг другу все, что накопилось в сердце. Ну, сокола сегодня можно будет поздравить с соколихой. В этом я готов клясться всеми утками, плавающими в реке.
Троил. Милая! Ты лишила меня языка.
Пандар. Язык тут ни при чем. Долг платежом красен. Плохо, если на дело не хватит сил. Так, так… опять уж нос с носом… Отлично… «Когда обе стороны приходят ко взаимному соглашению…» и прочее… и прочее. Войдите, войдите в двери, а я поищу огня.
Уходит.
Крессида. Угодно тебе войти, царевич?
Троил. О Крессида! Как долго я томился ожиданьем этого счастия.
Крессида. Томился ожиданьем! О, да исполнят боги твое желание, мой властитель!
Троил. «Да исполнят боги твое желание»! К чему такое восклицание! Или в тихом ручье нашей любви моя красавица увидела тину?
Крессида. Более тины, чем светлой любви, если только у предчувствия моего зоркие глаза.
Троил. Их страх способен превратить в демона и херувима.
Крессида. Но все же слепой страх меньше спотыкается, когда поводырем у него зрячий разум, чем слепой разум, без страха. Бояться худшего нередко значит – избегать худшего.
Троил. О, пусть моя красавица забудет о страхе. Чудовища никогда не смеют и проникнуть во владения Купидона.
Крессида. А чудовищное?
Троил. Ничто, кроме наших превыспренних клятв – пролить океаны слез, жить в огне, есть скалы, укрощать тигров, воображая, что нашей возлюбленной труднее придумать для нас тяжкие подвиги, чем нам их выполнить. В любви, моя Крессида, чудовищно только одно: воля безгранична, а действие рабски заключено в оковы.
Крессида. Говорят, влюбленные обещают больше, чем в силах исполнить, и вечно клянутся натворить дел, которых никогда не совершают. Клянутся свершить десятки подвигов, а не свершают и десятой части одного из них. Разве тот, кто кричит по-львиному, а поступает по-заячьи, – не чудовище?
Троил. Неужто есть такие! Я не из них. Хвали меня по испытании, цени по заслугам, но никогда не осуждай прежде испытания. Голова моя будет непокрыта, пока не заслужит венка. Ни один подвиг в грядущем пусть не встретит похвал в настоящем. Не станем возвеличивать мужество прежде проявления его, а проявится – скромно определим его значение. Вот тебе в нескольких словах мой символ веры. Троил по отношению к Крессиде останется таким, что сама зависть не найдет в нем ничего для насмешки, разве кроме его неизмеримой верности, а верность эта превзойдет самую истину.
Крессида. Угодно тебе войти, царевич?
Пандар возвращается.
Пандар. Как! Все еще продолжает краснеть! Не было вам разве времени сговориться!
Крессида. Хорошо, дядюшка. Отныне все свои глупости я посвящаю вам.
Пандар. Покорно благодарю! Если у тебя от него будет ребенок, ты и его мне посвятишь? Будь только верна царевичу, а если он станет отбиваться от рук – вини меня.
Троил. Теперь, моя красавица, тебе известны мои заложники: слово моего дяди и моя непоколебимая верность.
Пандар. Прекрасно. А за Крессиду я тебе даю слово. В нашем роду долго не сдаются, но раз сдавшись, остаются навек постоянны. Тебе, царевич, я могу это сообщить. Мы все – точно репьи: куда нас кинут, там и прицепляемся.
Крессида
Теперь ко мне вернулась снова смелость,А вместе с ней – решимость все сказать.О мой Троил, царевич мой, послушай:В теченье долгих месяцев и днейИ днем и ночью я тебя любила.
