ней хочу!» (Там же. С. 63).
Рассказ первоначально был предложен журналу «Красная новь», но был отвергнут редактором по идеологическим соображениям. «Тов. Воронский, письмо ваше я получил. Вы, конечно, правы. Тон моего рассказа, это точно, не идет вашему журналу. Но только это не контрреволюция, это я просто размахнулся на большее, чем нужно. Впрочем, я не оправдываюсь. Я хочу только вам сказать, что для „удовольствия белой печати“ не писал и писать не хочу — пишу так, как есть. А если и выходит иной раз с душком — такова жизнь, а не я.
Рассказ „Любовь“ подержу у себя, посмотрю, подумаю: может, и верно — изменю кое-что.
Пока посылаю рассказ „Черная магия“. Тоже бытовой», — писал Зощенко А. К. Воронскому 16 января 1922 г. (Серапионовы братья. С. 18).
Сходного с Воронским мнения о направленности рассказа придерживался и Б. Пильняк, о чем Зощенко сообщает в постскриптуме цитируемого письма.
В позднейших письмах Воронскому Зощенко соглашался на редакционные изменения: «Тов. Воронский! Вы хотели что-то почиркать в рассказе моем „Любовь“. Если это незначительное и ущерба для рассказа не будет, то пожалуйста. Полагаюсь на усмотрение ваше. Хотелось бы мне рассказ этот видеть в „Красной нови“, а не в вересаевском альманахе» (февраль-май 1922 г.; Серапионовы братья. С. 29; ср. там же: С. 30–31). Однако в итоге рассказ не появился ни в «Красной нови», ни в упоминаемом вересаевском альманахе «Наши дни».
Война
Веселый альманах. М.; Пг., 1923.
Печ. по: СС 6. Т. 3. С. 237–250.
В первоначальном рукописном варианте авторская дата — март 1921 г.; главы имеют заглавия: 1. Лисья шуба. 2. Штука. 3. Мятежники. 4. Федюша-сердцегрыз. 5. В овине. 6. Чертова Маруська. 7. Разбойники (Цит. по: УГ. С. 604). Первые три главы под названием «Лисья шуба» публиковались в «Литературной неделе» (1922. № 3. 4 июля). В. В. Зощенко называла рассказ вторым, написанным в зиму 1920–1921 гг. (после рассказа «Любовь») на основе эпизода из «большой повести» «Серый туман» (Мат 1. С. 63). Повесть см. в разделе «Ранняя проза».
Старуха Врангель
Зощенко М. Разнотык. Пг., 1923.
Печ. по: СС 6. Т. 3. С. 174–186.
По свидетельству В. В. Зощенко, рассказ написан зимой 1920–1921 гг. (Мат 1. С. 64). В записях Зощенко 1921 г. отмечено: «23 мая. Читал „Старуху Врангель“ в Доме искусств. Похлопали. Пожал кой-кому руку» (Лицо и маска. С. 115).
Об этом чтении есть запись в дневнике К. Чуковского 24 мая 1921 г.: «Вчера вечером в Доме Искусств был вечер „Сегодня“ с участием Ремизова, Замятина — и молодых: Никитина, Лунца и Зощенко. Замятин в деревне — не приехал. Зощенко — темный, больной, милый, слабый, вышел на кафедру (т. е. сел за столик) и своим еле слышным голосом прочитал „Старуху Врангель“ — с гоголевскими интонациями, в духе раннего Достоевского. Современности не было никакой — но очень приятно. Отношение к слову — фонетическое.
Для актеров такие рассказы — благодать. „Не для цели торговли, а для цели матери“ — очень понравилось Ремизову, который даже толканул меня в бок. Жаль, что Зощенко такой умирающий: у него как будто порвано все внутри. Ему трудно ходить, трудно говорить: порок сердца и начало чахотки» (Чуковский К. Дневник. 1901–1929. М., 1991. С. 170).
Через год, 28 мая 1922 г., Чуковский отмечает еще одну связанную с рассказом деталь: «Зощенко темный, молчаливый, застенчивый, милый. Не знаю, что выйдет из него, но сейчас мне его рассказы очень нравятся. Он (покуда) покладист. О рассказе „Рыбья самка“ я сказал ему, что прежде конец был лучше; он ушел в Лидину комнату и написал прежний конец» (Там же. С. 211).
Весной 1921 г. рассказ читал М. Горький. Зощенко записывает: «Ал. Макс. читал „Старуху Врангель“. Понравилось. Я был у него.
Он все время читал выдержки и говорил, что написано блестяще.
Но узко наш интерес. Даже только петербургский. Это плохо.
Как, сказал, мы переведем на индусский язык такую вещь? Не поймут» (Лицо и маска. С. 115).
И чуть позднее: «Очень понравилась Ал. Макс. „Рыбья самка“» (Там же. С. 116).
Первоначально публикация рассказа предполагалась в журнале «Россия», но там он был запрещен цензурой. В бюллетене Главлита (март 1923 г.) говорилось: «Смакование из номера в номер „гримас революции“. На этот раз здесь помещен рассказ „Старуха Врангель“ (запрещен): советский быт изображается здесь приемами гофмановских кошмаров, следователь ЧК — кретин с примесью хитренького паясничанья — арестовывает старуху, та умерла со страха» (Художник и власть: 12 цензурных историй / Публ. А. Блюма // Звезда. 1994. № 8. С. 82).
Лялька Пятьдесят
Красная новь. 1922. № 1.
Печ. по: СС 6. Т. 5. С. 204–212.
По утверждению В. В. Зощенко, рассказ написан зимой 1920–1921 гг. (Мат 1. С. 64). Однако в СС 6 авторская дата 1922 г. (С. 212). Возможно, Зощенко обозначил год публикации рассказа.
Рассказы Назара Ильича господина Синебрюхова
Зощенко Михаил. Рассказы Назара Ильича господина Синебрюхова. Пг., 1922.
Авторская датировка: Октябрь, 1921 г. Петербург.
Печ. по: СС 6. Т. 1. С. 227–278.
История издания первой книжки Зощенко, на самом деле вышедшей в кооперативном издательстве «Эрато» в декабре 1921 г., изложена в воспоминаниях Е. Полонской.
«Однажды вечером у „Серапионовых братьев“ я предложила Зощенко и Груздеву издать свои книги. — У меня есть несколько вещичек, — сказал Зощенко, — и я издал бы их отдельным сборником, назвав его „Рассказы Назара Ильича господина Синебрюхова“.
Мы договорились о пае, и Зощенко принес свою рукопись, поставив условие не печатать его фамилию на обложке, а пометить ее только на титульном листе. Он потребовал также, чтобы обложка была из самой дешевой оберточной бумаги, наподобие лубочных изданий. Одновременно принес свою рукопись Костя Державин, который озаглавил свое произведение: „О трагическом“, а на титульном листе он добавил слово: „Опыт“. <…>
Вскоре я принесла на очередное собрание „Серапионов“ пачку свежепахнущих типографской краской брошюр, где на передней обложке крупными буквами было набрано:
Рассказы Назара Ильича господина Синебрюхова
Михаил Михайлович взял принесенный мною пакет и вышел в коридор, чтобы там посмотреть его содержимое. Тем временем в комнате М. Слонимского я рассказала товарищам, какой успех имели рассказы Зощенко у наборщиков. Метранпаж сказал Берману: „Я никогда не слыхал, чтобы наши наборщики так смеялись! Книга будет иметь успех“.
Кто-то вспомнил о том, что такой же успех имели у наборщиков „Вечера на хуторе близ Диканьки“.
В это время вернулся Михаил Михайлович, мрачный, и в руках его был пакет, который он подал мне со словами:
— Возьмите, мне это не нужно.
Мы развернули пакет и когда раскрыли книги, то обнаружили, что под обложкой „Синебрюхова“ находится книжка Константина Державина „О трагическом. Опыт“. Оказывается, брошюровщицы ошиблись.
Зощенко был очень рассержен. Мы стали уговаривать его не придавать значения случившемуся, говорили, что обложку
