в то время как инженер закрыл за собой дверь на ключ.
После этого разговора, который состоялся на следующий день после того, как Анна заселилась в гостиницу, девушка долго еще не знала, что ей нужно делать. Чтобы не забыть, о чем шла речь, она достала бумагу и карандаш и, сев за столик в гостиной, быстро записала все реплики, которые только могла запомнить, — слово в слово. Закончив писать, она откинулась на спинку стула.
«Что ему передал этот мужчина? Куда он денет этот пакет? Кому передаст? Кто его ждет? Что внутри?» — подумала Анна. Десятки вопросов возникли в ее голове, и на каждый из них она хотела бы найти ответ. Но не могла — Крылов строго приказал ей сидеть в гостинице и следить за Соколовым только в то время, пока он находится в гостинице. Слежка на улице, постоянные выходы вместе с ним и наблюдение за его маршрутом были бы слишком опасны, а капитан не хотел так сильно рисковать девушкой, которая к тому же была единственной представительницей прекрасного пола в их команде. А потому она могла только проследить дальше за Соколовым и его действиями в пределах его квартиры. Девушка прислушалась к звукам вокруг нее, но ничего не услышала — только часы на стене мерно отбивали такт каждую секунду. Она попыталась понять, что мог сейчас делать Алексей, но и с его стороны тоже ничего не услышала. Спрятав бумагу, девушка подошла к кровати и легла. Теперь с этой информацией ей стоило отправиться к капитану.
На следующий день Анна собралась и красиво оделась — теперь подобные образы вновь становились для нее привычными, и девушка постепенно училась не одергивать струящуюся юбку, как военно-полевую предшественницу, а наоборот, гордиться и довольствоваться тем, как красиво она покачивается на ее бедрах. Еще, правда, приходилось привыкать к помаде, к накрашенным ресницам, к лентам в волосах и походке налегке, ведь вместо полевого рюкзака, который в большинстве случаев весил несколько килограмм, теперь она носила миниатюрные сумки или в крайнем случае небольшие авоськи с продуктами.
Открыв дверь из своей квартиры и переступив порог, Анна глянула в сторону квартиры Алексея. Никого. Анна крепче сжала сумочку, в которую бережно сложила написанное ночью, и направилась вниз. На молчаливый вопрос девушки у выхода из гостиницы она ничего не ответила и, гордо подняв подбородок, направилась на улицу.
Путь предстоял неблизкий, но девушку это нисколько не смутило — через полчаса она добралась до Большой Советской улицы и нашла нужный ей дом, а затем и квартиру. Анна сняла перчатку и постучала в дверь. Дверь ей открыл Крылов, хмурый и сонный, который явно был недоволен столь ранним подъемом и тем, что именно ему пришлось встречать незваных гостей. Волосы у него были взъерошены, а сам он то и дело зевал, с каждым разом все больше и больше хмурясь.
— Капитан? — изумилась Аня, глядя на столь необычный внешний вид своего начальника. — Вы прямо как кот на солнце зеваете. Я уж думала, никто из вас не откроет.
— Ваня… — Виктор обернулся и посмотрел куда-то в сторону, — спит. Пришлось мне. Аня…
Он глянул на девушку и потер глаза. Это помогло — судя по его дальнейшему удивленному выражению лица, Крылов стал лучше видеть и окончательно проснулся.
— Но ты же… Ты… Я что тебе сказал делать? Почему ты так выглядишь? Как-то нарядно… И… Непохоже на тебя…
— Непохоже на меня?! — повторила Аня. — Знаете, товарищ к…
— Тише, — прервал девушку Виктор и, взяв за локоть, осторожно потянул на себя, чтобы она тоже зашла в квартиру. Как только девушка оказалась в прихожей, он тут же закрыл на щеколду дверь. — Никто не должен знать о том, что ты здесь и что ты вернулась к нам. В любом случае, — зевнул Крылов, — ты должна вернуться обратно. Что, так сильно рвешься получить выговор за прерванную миссию и подежурить на гауптвахте или вообще быть отстраненной от дела?
— Вообще-то… Товарищ капитан! — воскликнула Аня, испугавшись за то, что ее действительно могли отстранить от этой миссии. — Вообще-то… Я пришла по делу.
— Что там у тебя?
Крылов прошел в гостиную, сложил руки в замок и посмотрел на девушку. Та прошла за ним, почти не обратив внимания на проснувшегося и еще более не понимающего происходящее Ивана.
— Вот, — ответила она и, раскрыв сумочку, протянула сложенную бумажку с записанным разговором Алексея и его гостя. — Сегодня ночью к инженеру пришел неизвестный мужчина. Я не видела его лица, слышала только голос — низкий и с небольшим акцентом, но не могу понять каким. Они немного поговорили, мужчина протянул ему какой-то сверток и назвал его пакетом. Соколов начал возмущаться, но пакет взял, а после они разошлись. Я записала их разговор по памяти.
Крылов взял бумажку и развернул ее. Пытаясь понять мелкий женский почерк, он подошел к окну, чтобы прочитать написанное.
— Что там, Виктор? — внезапно спросил сонный Иван, который в это время тянулся под одеялом и не спешил покинуть нагретое местечко.
— Позже проанализируем, — ответил капитан и, взглянув на разведчицу, сложил бумажку и спрятал ее в карман брюк. — Сначала Аня должна вернуться обратно.
— Но… Почему? Доказательства же я собрала.
— Этого мало, — ответил Виктор и стал подталкивать ее к выходу. — Именно поэтому мы и отправили тебя надолго. Ты разве не знаешь, что настоящие разведчики могут месяцами вести наблюдение за объектом и не высовываться? Тебе давали приказ высунуться?
— Никак нет, товарищ… — пробормотала Анна, делая шаги назад к входной двери.
— Тогда какого черта ты не послушалась и приперлась сюда? — строго спросил Виктор почти над самым ее ухом.
— Я… Мне нужно было сообщить полученные данные.
— В таком случае, — Крылов остановился практически у самого входа и, наклонившись, взглянул Анне в глаза. — Возьмем другую точку для встречи. Ни я, ни ты, ни еще кто-либо не должны встречаться в местах, где мы живем, поняла? Ты не должна ходить к нам, а мы не можем ходить к тебе. Это опасно. За этим могут проследить и вычислить нас. Поэтому раз в три дня будешь выходить в парк, который находится недалеко от нас и от гостиницы, — садиться там на лавочку, можно в… двенадцатом часу дня, а еще лучше в первом часу дня. Во время обеда на улице всегда больше всего людей и у нас лучше получится затеряться в толпе. Выберешь лавку, возьмешь газету, если не увидишь меня на лавке, а если увидишь меня, сидящего на лавке и с газетой, то подсядешь и… Не знаю,
