По-моему, ты за уши притягиваешь версию. Какие-то бабки что-то там обсуждают, и ты думаешь, что так оно и есть. А если она скажет, что у нее кто-то огурцы и петрушку с грядки ворует, ты тоже скажешь, что это диверсанты покушаются на запасы великой Красной Армии и нашего славного Советского Союза?
Крылов шикнул на Ивана, который с непринужденным видом разбивал все его предположения в пух и прах.
— Я тебе! Я б на тебя посмотрел, как ты будешь искать диверсантов в незнакомом городе. Что, шибко больше моего знаешь, что ли? Ну и кто, по-твоему, вот так, навскидку, может быть виновен в подрыве моста? И сколько у нас предателей в этом городе? Давай, блесни умом, Шерлок Холмс.
Иван скорчил рожу и отвернулся.
— Можно было бы найти списки всех, кто остался после оккупации, и поименно допрашивать на предмет пособничества фрицам. Ну или… — он почесал ухо и замолк, пытаясь придумать достойный ответ.
— Да? Ну, допустим, пару тысяч. Я сейчас говорю «допустим», — Крылов сел напротив него на стул и закусил нижнюю губу. — Вот ты получишь их списки — допустим, немцы не сожгли после себя вообще все и оставили тебе благосклонно, на блюдечке с голубой каемочкой, списки жителей Смоленска за период власти фрицев.
— Так, — не отступая от своей правды, ответил Иван.
— И вот у тебя есть список, две тысячи человек. Сколько времени тебе нужно на допрос одного из них?
— Ну, минуты три, — мечтательно ответил Соловьев.
— Три минуты? И много ты узнаешь за три минуты? Как ты поймешь, предатель это или нет?
— Да легче легкого! Работали на немцев? Да — да, нет — нет. Сталин или Гитлер? Сталин — отпускаем, Гитлер — расстрел. Все, — едва сдерживая улыбку от осознания собственной гениальности, ответил Иван. Он, конечно, понимал, что говорит настоящий бред, и разведчик, а особенно смершевец, никогда не будет делить так людей и всегда будет искать необходимые доказательства для того, чтобы вешать такие обвинения на человека. В конце концов, не каждого же на смертный суд отправлять и к стенке.
— А если он соврет? Ну вот скажет, что он за наших, что у него, не знаю, кум, брат, сват на фронте воюет, что у него портрет Сталина перед лбом вместо иконы висит, а на самом деле окажется, что он предатель! Что будешь делать?
— Найду и расстреляю гада, — заявил Иван.
— Да? Прямо расстреляешь? А если кто-то скажет, что работал на немцев, но делал это вопреки своей воле? — не унимался Крылов.
— Как это можно вопреки своей воле работать на врага?
— Ну а вот так! — воскликнул Виктор. — В твой город приходят немцы, ты не знаешь, что тебе делать, и они под дулом пистолета и угрозами расстрелять всю твою семью заставляют тебя идти работать на какой-нибудь завод! Что, так не бывает?
— Нет, я б в партизаны пошел, — привел весомый аргумент Ваня и сложил руки в замок.
— Ну вот и… — Виктор замер. — Благодаря крупному партизанскому движению, основанному в Смоленске и Смоленской области, удалось приблизить наступление наших. Партизаны, которые имели целую сеть из самых разных группировок, постоянно срывали планы фашистов, а также передавали нашим частям важные сведения. Иногда им удавалось даже ликвидировать некоторых фрицев из командного состава, но тогда на них начиналась охота и многие погибали. Кстати, наша Аня одна из них. Ее привлекли к партизанскому движению после школы радистов, чтобы она не рвалась на фронт, а она… А ты…
Капитан посмотрел на товарища.
— Да даже если опросишь всех, то их же куда больше двух тысяч осталось! И пока выяснишь, кто есть кто и у кого какие намерения и цели, полгода пройдет! Предатели еще тысячу раз сменят шкуру или вообще… Сбегут!
Пауза. Крылов очень строго посмотрел прямо в глаза товарищу, который все еще непринужденно настаивал на своей позиции. Правда, теперь молча, но иногда молчание красноречивее любых слов. Крылов, разглядывая каждую морщинку на его лице, начал, кажется, о чем-то догадываться…
— Так ты разыгрывал меня и совсем ничего из этого не имел в виду! — воскликнул он, глядя на то, как Ваня медленно расплывается в улыбке. Услышав догадку Крылова, лейтенант вообще начал смеяться. — Ты! Сидишь тут и несешь какую-то чепуху вместо того, чтобы поддерживать меня!
— Да, да, да! «Я такой серьезный капитан, я знаю лучше всех, как ловить предателей, ведь я ни разу этого не делал, и это только мое первое дело, ну и что, что это чужой город, я лучше послушаю бабку в катере, и она мне укажет на диверсантов!» — начал пародировать товарища Иван и смеяться еще сильнее.
— У-у! Дурак! — грозно ответил Виктор и тоже начал смеяться.
Переведя дух, они стали вдвоем думать над тем, что же делать дальше. Однозначно необходимо было посмотреть, что же там творится на улице Соболева, и кем были все эти люди, которые появлялись на ночных смоленских улицах, загружали какие-то коробки в грузовики и куда-то ехали в лес. Прочитав в который раз записку от Ани, Крылов решил посоветоваться с товарищем, который больше не валял дурака, а начал предлагать здравые идеи.
— Раз уж на то пошло, что местные жители сами замечают что-то неладное, значит, скорее всего, так оно и есть. Но почему же их тогда не ловит милиция, не караулит, не спрашивает ничего? Ты хоть раз видел их патрули на улице? — спросил Иван, рассматривая скомканную бумажку в руках Виктора.
— Ну… Только в момент взрыва моста, они тогда все высыпали из отделения, и я отправился вместе с этим их полковником Титовым, вот тогда я их увидел — практически все сотрудники, что там были — ну а сколько их? Ну, человек, наверное, десять, может, меньше. Они сразу стали помогать гражданским. Думаешь… Думаешь, что они ничего не делают?
Виктор задумался и вспомнил один из их допросов, которого был свидетелем, в отделении, когда снова какая-то старушка, пережившая фрицев, стала рассказывать о подозрительных людях у ее дома.
— Может быть, они просто не хотят, как и мы, выстраивать свое расследование только на слухах, о которых судачит обычно старое поколение? — предположил Виктор. Он сам буквально недавно говорил о том, что в расследовании больше всего важны неопровержимые факты, которые нельзя строить на одних лишь догадках — песочный замок быстро рухнет, не успев простоять целым хоть немного.
— Ну да, вполне логично, что лучше дождаться еще одной диверсии и попытаться по горячим следам найти преступника, — пожал плечами Виктор, глядя на Ваню, молчаливо соглашающегося с
