в самом деле — спустя минуту послышались чьи-то шаги. Соколов, держа в руках тот самый чемодан, который Виктор увидел еще в первую с ним встречу в поезде, тихо и как-то чересчур осторожно шел среди руин завода. Он добрался до площадки и посмотрел по сторонам. Шепотом, постоянно озираясь, он произнес:
— Григорий? Гри…
— Тише, — послышалось откуда-то со стороны. — Тут дорога близко. Не мельтеши.
— Вы снова неправильно сказали, — поправил его Соколов. — Вам бы поработать над акцентом.
Яновецкий, казалось, только что отделился от тени. Он поднялся на площадку, держа руки в карманах черного пальто.
— А тебе над тем, чтобы заткнуться, не помешало бы. Показывай, что там у тебя, — он кивнул на чемодан.
Виктор в это время постарался максимально тихо снять предохранитель с ТТ.
— Вот… — Соколов опустился на корточки, положил перед собой чемодан и раскрыл его. Внутри, как оказалось, была переносная радиостанция, а также лежали несколько исписанных бумаг.
— А это что? — Яновецкий упер взгляд в документы.
— Ну, как вы и сказали! Вы же сказали… Ну… — Соколов замялся. — Найти как можно больше информации. Мне удалось найти имена и где живут некоторые офицеры… Это же нужно?
— Отлично! — воскликнул Яновецкий. Он вынул руки из карманов и хотел, наверное, похлопать в ладоши, но вместо этого сощурился и закрыл глаза. Правой рукой он резко коснулся левой и весь напрягся.
— Что с вами?
— Ничего… — прошипел Григорий. — У нас на хвосте эти… какие-то… смершевцы, кажется.
Соколов при упоминании отделения контрразведки напрягся.
— Это же… Они же…
— Я сказал, ничего! Это ничего не значит, понятно? Нам нужно как можно быстрее выполнить приказ и ждать остальные команды. Я не знаю, как они на нас вышли, но теперь мы должны действовать быстро и четко по моей инструкции. Чем быстрее мы ликвидируем потенциальную опасность, тем быстрее восстановим власть Великого Рейха в Смоленске.
— Да, да… — вздохнул Соколов и посмотрел на станцию. — Отправлять сигнал сейчас, получается?
— Наконец-то ты начал соображать, — усмехнулся Яновецкий. — Давай. Только быстро и не елозь.
Яновецкий вплотную подошел к Соколову и наклонился, чтобы контролировать все его действия. В эту минуту Крылов, увидев, что они теперь заняты, глянул на Ивана и кивнул ему.
— Я возьму на себя Яновецкого, — совсем тихо произнес он. — На тебе Соколов, но они нужны живыми. Желательно.
Ваня закивал, принимая приказ.
Одновременно приготовившись, они вышли из укрытия. Яновецкий, краем глаза заметив движение в углу площадки, тут же достал пистолет и начал стрелять по смершевцам.
Началась перестрелка. Пули засвистели, впиваясь в кирпичи разрушенных стен. Крылов пригнулся, увидев, как Яновецкий прицелился именно в него, и выстрелил в ответ — пуля чиркнула по плечу Яновецкого, который уже не стал сдерживать себя и закричал от боли.
— Сдавайтесь! СМЕРШ! — крикнул Крылов, прячась за укрытие и приближаясь к предателям.
Соловьев немедля тоже открыл огонь по диверсантам, успевшим вызвать у него сильный праведный гнев. Пуля, выпущенная им, попала в ногу Григория, но тот, игнорируя уже третье пулевое ранение, нырнул за штабель ящиков и оттуда начал стрелять наугад. Одна из пуль со свистом пролетела мимо Крылова, в последний момент успевшего наклониться в другую сторону. Увернувшись, капитан увидел, как Яновецкий, истекая кровью, попытался бежать с завода, волоча за собой чемодан Соколова. Тот в свою очередь даже не пытался бороться — инженер спрятался за одной из стен и пытался просто переждать бойню.
— Стой, предатель! — рявкнул Соловьев, глядя на попытки Яновецкого сбежать и, переводя взгляд, заметил прятавшегося Соколова.
Подойдя к нему, Ваня пригрозил «инженеру» пистолетом — тот, дрожа, поднял руки и начал умолять его не трогать. Лейтенант ударил мужчину прикладом по голове, чтобы тот не сопротивлялся, и повалил на землю.
— Не двигайся! — приказал он, прижимая предателя коленом.
Тем временем Крылов не терял ни секунды и сближался с Яновецким. Шпион в отчаянии выскочил из укрытия, бросил чемодан и, поняв, что у него закончились патроны, следом в траву выкинул и револьвер. Достав из-за пазухи нож, он бросился на капитана. Замахнувшись, он попытался нанести удар ножом Крылову, но не смог: руки, налитые свинцом, не слушались. Эту заминку Виктор использовал: он перехватил пистолет и выстрелил в упор — пуля вошла в грудь предателя. Яновецкий захрипел и, обмякая, рухнул на пол. Крылов переступил через него, чтобы проверить его состояние: в карих глазах мужчины стремительно угасала жизнь.
Капитан спрятал пистолет в кобуру и глянул на то, как идут дела у его товарища. Ваня уже связывал веревкой руки Соколова, который не оказывал никакого сопротивления.
— Мертв? — кивнул Иван, глядя на тело Яновецкого.
— Да, — подтвердил Крылов и подошел к чемодану.
Наклонившись, капитан поднял бумаги и внимательно рассмотрел их: действительно, в них были указаны десятки имен военнослужащих, а также их точные адреса или иное местоположение в Смоленске.
— Мерзавцы… — шепотом произнес Виктор, глядя на бумаги. Он спрятал бумаги обратно в чемодан, закрыл его и взял за ручку.
— Алексей Соколов, вы задержаны. Сопротивление бесполезно. Вас допросит СМЕРШ, — спокойно проговорил Ваня, ткнув пистолетом инженера еще раз. Тот, бледный и сломленный, лишь активно закивал, принимая свою участь.
Крылов осмотрел склад, убедившись, что угроза миновала. Двое офицеров покинули место, уводя пленного и оставляя тело Яновецкого в пыли. Миссия в Смоленске завершена победой контрразведки.
Да, пускай Григорий Яновецкий мертв, но остальные члены этой шпионской сети были остановлены и задержаны. Всех их отправили в Москву специальным конвоем — Крылов следил за тем, чтобы никто из них на этот раз не сбежал, и все ответили перед лицом правосудия. В Москве он в последний раз увидел Соколова и впервые — Василия Гновича и его дружескую банду. Как оказалось, тайник в лесу был не единственным — огромное количество оружия, взрывчатки и прочих вещей, которые могли бы пригодиться им в диверсиях, хранилось в доме Василия, а также у его товарищей: все они понемногу распределяли между собой все то, что давал им Яновецкий, и ждали его подробных приказов.
Несколько дней спустя Крылова вызвали в кабинет Князева. Собравшись с мыслями, капитан, думавший о том, что ему удалось вернуть команду в целости и сохранности, да и в целом справиться с заданием, был готов к этой встрече и без страха зашел в кабинет своего наставника и руководителя. Тот стоял лицом к окну и, казалось, даже не заметил появления Виктора в его кабинете.
— Здравия желаю, товарищ подполковник! — воскликнул Крылов. Шевелить раненой рукой ему было еще больно, а потому он стремился изо всех сил мужественно терпеть эту боль.
— О, Витя, Витя! — Князев
