обернулся и улыбнулся своему подчиненному. — Как я рад, что ты наконец-то зашел ко мне.
Подполковник подошел к столу и сел за него, взмахом руки указав на стул напротив.
— Ну что ж, я поздравляю тебя! Ты молодец, — усмехнулся подполковник, глядя на Крылова. — Поймал всех преступников. Жаль, правда, что главного-то из них — этого Яновецкого, о котором ты мне рассказывал, живым… доставить к нам не получилось. Эх, мы бы его…
— Виноват, товарищ подполковник, — сдержанно ответил Крылов. — Он оказывал активное сопротивление при задержании, пытался… В общем, простите. Виноват.
— Да ничего-ничего, такой твари все равно не жилось бы на этом свете, ты же знаешь, — Князев тихо засмеялся и, дотянувшись до какой-то папочки на краю стола, положил ее перед собой. — Знаешь ли, у меня будет к тебе одно задание напоследок.
— Слушаю, товарищ подполковник, — ответил Виктор, внутренне вновь напрягаясь. Он наклонился чуть вперед, выпрямил спину и мельком заглянул на стол Князева. — Что от меня требуется?
— Ты знаешь, этого Соколова, вернее такого человека, никогда не существовало, представляешь? Его паспорт недействителен. А кто он на самом деле — признаваться не хочет. Его же, в общем-то, под суд отправят. По статье-то о предательстве Родины. А ты знаешь, как с изменниками поступают?
— Так точно. Расстреливают.
— Верно, верно. Так вот, и, естественно, с ним потом поговорить же не получится, понимаешь?
— Так точно… — Виктор пока не понимал, к чему клонит его начальник.
— Ты это… Витя, пойди, поговори с ним. Допроси его. Мы должны исключить то, что в Смоленской области могут быть еще шпионы, а он может что-то знать. Спросишь?
— Так точно! — Виктор поднялся.
— Вот молодец! Вот такое мы любим! — Князев улыбнулся как-то по-отечески и поднялся вслед за своим подчиненным. — Побыстрее только, ладно? А то его уже завтра суд ждет, понимаешь?
Виктор кивнул и попрощался со своим командиром. К счастью, далеко идти не пришлось — камеры, в которых содержались изменники Родины, которых либо вот-вот приговорят к смерти, либо уже осудили, находились в подвале.
В одной из камер Виктор Крылов нашел Алексея Соколова. Его поместили в тускло освещенную камеру без окон — он был связан и сидел на деревянном стуле, руки его были за спиной. Когда капитан зашел к нему, Соколов прищурился и зло исподлобья глянул на Виктора.
— Вы…
— Да, я, — удовлетворенно сказал Виктор, встав перед ним.
— Вы все знали с самого начала, верно? — усмехнувшись, спросил Алексей. — Еще когда мы встретились в поезде, вам не понравилось, что я вышел на пару станций раньше. Вы уже тогда знали, кто я такой, что ли?
— Нет, — пожал плечами Крылов. — Мне показалось странным то, что у вас постоянно что-то гремело в чемодане. Теперь я знаю, что вы передавали сведения Абверу. Еще было подозрительно то, что как только объявили проверку билетов, вы тут же поднялись и вышли. Ехали без билета?
— Паспорт… — тихо ответил Соколов.
— Что паспорт?
— Поддельный, — он поднял глаза на Виктора и тут же безумно засмеялся.
— Ладно. Допустим.
Крылов взял стул из угла камеры и присел перед Соколовым.
— Скажите мне. Кто отдавал приказы Яновецкому? Были ли еще шпионы?
«Инженер» перестал смеяться и хмуро глянул на капитана.
— Я ничего вам не скажу, потому что ничего не знаю. Я передавал сведения, которые он говорил, по частоте, которую он называл. И больше ничего.
— Сведения — самый важный ресурс, — заметил Виктор и откинулся на спинку стула. Он достал портсигар и закурил. Выпуская дым, капитан продолжил: — Знаешь, тебя ведь ждет расстрел.
— Да? Я знаю, — улыбнувшись, ответил Соколов.
— Только я не понимаю, зачем тебе все это нужно. Ты совсем не похож на идеологически настроенного шпиона. Ты же… Наша девушка рассказывала, что ты не такой, как Яновецкий, — ты не поддерживал его идеи, а просто беспрекословно выполнял его приказы… Еще и паспорт поддельный. Не пора ли рассказать правду?
— Правду? Какая ж там правда… — усмехнулся Алексей. — Даже если я расскажу все, вы мне не поможете. Ничего не изменится — буду ли я лгать или говорить правду.
— Вот как, — ответил Виктор. — Тогда я даю тебе последний шанс. Если ты уверен, что ничего нельзя изменить — то это не так. Твое содействие многое изменит даже в твоем приговоре, Алексей. И если эта правда касается не только тебя, но и других людей… Что ж, у тебя есть шанс их спасти.
Крылов отодвинул стул обратно в угол и стал двигаться к выходу из камеры.
— Стойте, — тихо произнес Соколов. — Я расскажу. Я…
Он запнулся, будто борясь с собственными мыслями.
— Меня зовут Михаил Ковалев… Я был капитаном… 124-й артиллерийский полк 62-й армии. Под командованием…
— Генерала Чуйкова, — дополнил за него Крылов. Он развернулся и замер. — Сталинград?
Задержанный кивнул.
— Так точно. Моя батарея обороняла завод «Красный Октябрь», но нас разбили… Я один остался. Это… Я хотел взорвать гаубицу и себя вместе с ней, не знаю, в голове шум — меня контузило, видимо, в глазах все плыло, а вокруг трупы моих товарищей. Я не успел очнуться, как на меня уже смотрело дуло пистолета. Один из немцев — какой-то парень в очках — на ломаном русском приказал мне встать и поднять руки. Они взяли меня в плен и долго… долго, ужасно мучительно пытали. Они выяснили, что… моя семья находится недалеко. Хотели и их пытать… За сведения, которыми я на самом деле не располагал. Немцы сказали тогда: или ты служишь нам и переходишь на нашу сторону, или твоя жена и дочка будут расстреляны, или того хуже — если, мол, чистые, то их отправят в Германию в лагерь или на работы. Или повесят на площади как партизанок. Мне… Ничего не оставалось делать, как согласиться. Ради Маруси и Лены…
— Что было дальше? — тихо спросил Крылов.
— Дальше? Меня послали в Смоленск для сбора информации. Там я познакомился с Яновецким — мне сказали, он бывший полицай и «их» человек, который поможет мне сориентироваться в городе. Мы должны были работать в паре, но Григорию не хватало моих рук — он явно из тех, кто привык все делать чужими руками. Поэтому подключил еще и кого-то из местных: запугал того паренька, Ваську, чем-то… Не знаю чем. Вот и… Дальше вы знаете.
Михаил замолчал и посмотрел в пол.
— Поверьте мне. Я был вынужден… Я не предатель. Точнее… Да, я знаю. Я предатель, но не по убеждениям. Прошу… Спасите хотя бы мою семью…
Виктор повернул ключ в замочной скважине и открыл камеру. Он переступил порог молча, не
