Холмс.
– Одну минуту, – мягко, но решительно запротестовал Холмс. – Что значит, оставили? Никто из нас…
– Вскрытие выявит давнюю болезнь отчима, – твердила свое Элен, почти не обращая внимания на реплики Холмса. – Он только недавно признался мне, что болен. Его здоровье ухудшилось.
– Что за болезнь?
– Какая-то редкая лихорадка. Она считается неизлечимой, но развивается постепенно. Известно, что она распространена только на Востоке. Отчим вернулся из Индии более десяти лет назад.
– Пусть так, и..?
– Тогда как страховой полис был заключен совсем недавно.
– Ваш отчим был застрахован? – Лицо Холмса прояснилось. – Кажется, я понял. Вы хотите сказать, страховая компания откажет в выплате премии на том основании, что он заразился до заключения страхового договора?
– И что он, будучи медиком, не мог не знать этого факта, и значит, осознанно скрыл его. Такой обман исключает даже возврат уже перечисленных средств.
– Что же делать?
– Мне кажется, есть только один выход. – Элен и до того не сводила глаз с Холмса, теперь же ее взгляд сделался особенно красноречивым.
– Понимаю, нужно избежать вскрытия, – согласился Холмс. – Но для этого…
– Нужны свидетели, которые покажут, что видели, как отчима укусила змея. Тогда картина будет ясна, и надобность в процедуре отпадет. Тем более, что вы правы – змеиный яд вскрытие все равно не покажет.
– Но, мисс Стоунер, что вам это даст? – с улыбкой возразил Холмс, бросив в мою сторону беглый взгляд с выражением вроде «Что за женщина!». – Компания в любом случае откажет вам, если выяснится, что доктор Ройлотт держал у себя столь опасное животное, да еще и брал его в руки. Страхование жизни не подразумевает подобные случаи.
– В компании знали о его работе, – слабо улыбнулась Элен.
– Знали? – изумился Холмс. – И согласились выдать полис при таких условиях?!
– Да. С учетом всех рисков.
– Наверное, взносы были чудовищные?
– Естественно, больше, чем в обычных случаях. Но у нас не было выхода.
– А как же годовой доход вашей матери? – продолжал настаивать Холмс.
– Его не хватало. Отчим спустил на свою работу все свободные деньги. Исследования велись на кредиты. Он нашел компанию, согласившуюся финансировать его работу при условии участия в прибылях после получения патента.
– Но исследования могли закончиться ничем, не так ли?
– В этом и заключался основной риск. Отчим уже не молодой человек, и я должна была позаботиться о своем будущем. Опасаясь, что его работа ни к чему не приведет и он и промотает наш капитал, я настояла, чтобы он заключил страховой договор. Полис подразумевал выплату, как в случае его смерти, так и по достижении определенного срока, если не будут получены нужные результаты.
– После которого кредитор затребовал бы назад свои средства? – догадался Холмс. – Ловко придумано. Но как ему удалось убедить страховщиков?
– Перед заключением договора сюда приезжал представитель компании. Он ознакомился с условиями, в которых работал отчим. Доктор Ройлотт все ему показал и объяснил.
– Как я понимаю, в первую очередь агента интересовало, как соблюдается безопасность?
– Основную работу делали цыгане. Они привозили животных, переносили их в специальные клетки, кормили. Со змеями по большей части имели дело тоже они.
– Так вот для чего они ему понадобились! – присвистнул Холмс. – А мы-то что только не думали! И тем не менее, вы хотите меня убедить, что, несмотря на меры безопасности, возможный укус вошел в перечень страховых случаев?
– Его риск был оценен как высокий, но допустимый. Конечно, как я уже сказала, это отразилось на величине платежа. И все же, как вы понимаете, при расчете риска не была учтена вероятность истошного вопля посреди ночи. Предполагалось, что среди взрослых людей такая вероятность равна нулю.
– Конечно-конечно, – пробормотал Холмс, взглянув украдкой на меня. Взгляд этот будто высматривал рядом со мной Павла, без которого шеренга виновников несчастья была чересчур короткой. – И все-таки, мисс Стоунер, я конечно не специалист в этой области, но почему опыты вашего отчима
оказались столь дорогостоящими? Куда улетучились 750 фунтов?
– Я тоже не специалист, мистер Холмс, – отозвалась Элен с печальной иронией. – Я лишь видела, что средства иссякают, а отчим не рвался откровенничать со мною.
– Но вы не могли не видеть того, что здесь происходило.
– Разумеется. Кое-что я видела, о чем-то догадывалась, а что-то мне удалось выяснить. Если вы еще не поняли, я не из тех женщин, что молчаливо и покорно ждут, когда мужчины доведут их краха.
– Я уже понял это.
– Животных было много. Это я видела собственными глазами. И ядовитых, и тех, на которых проверялось действие яда. Многие из них вывозились из Индии тайно. За это приходилось платить втрое больше. Это то, о чем говорил отчим. Значит, на самом деле все было еще хуже, как я думаю.
– Павел из числа подопытных? – поинтересовался Холмс, впервые за сегодня упомянув о павиане более-менее хладнокровно.
– Да. Он последний, кто остался. С болезнью отчима размах его притязаний стал куда скромнее, но он успел наделать долгов в то время, когда развернулся вовсю. Я бы вообще ничего не знала, если б не занялась проверкой счетов в последнее время. Тогда-то мне многое и открылось. Боюсь, я еще не вполне осознаю плачевность своего положения. Но уже сейчас вполне ясно, что долг поглотит весь доход на ближайшие годы. Только страховка позволит мне рассчитаться с кредитором.
– А ваш жених – разве нет?
– Он еще не знает всех обстоятельств. Думаю, Перси полагал меня выгодной партией. Теперь его и прогонять не придется. Ищи ветра в поле.
Элен говорила об Армитедже так, будто его не было с нами. Перси пристроился в уголке, и я, наблюдая то ли за дуэтом, то ли за дуэлью Холмса с Элен, совершенно позабыл о незадачливом женихе. Взглянув на него, я одновременно заметил, что невеста не удостоила его взглядом даже в момент упоминания.
– Как ты можешь так говорить?! – возмутился Армитедж.
– Но вы сказали, мисс Стоунер, что мы можем чем-то помочь? – осторожно напомнил я о себе.
– И я уже сказала, чем. Тем, что подтвердите, что отчима укусила змея. В таком случае в разбирательстве отпадет необходимость. Тем более, что Суррей не Лондон.
– Что ж, – вздохнул я, – если иного выхода нет…
– Погодите, Ватсон! Вы не представляете, о чем говорите! – возвысил голос Холмс. – Мисс Стоунер, речь о свидетельских показаниях по всей форме, не так ли? С полицейским допросом и выступлением в суде под присягой?
– Конечно.
– В таком случае, нет! – категорически отрезал Холмс. – Извините, но это чересчур! Лжесвидетельство – верная каторга. При всем нашем сочувствии вы требуете от нас слишком многого. Если Армитедж вас действительно любит, он просто обязан прийти вам на помощь, а мы…
– Нужны, как я понимаю, незаинтересованные лица, – предположил я и увидел, с каким негодованием незаметно от Элен покрутил пальцем у виска Холмс.
– Это исключено, – твердо заявил Холмс. – Я понимаю, что все так прискорбно сложилось не без нашей вины, мисс Стоунер, хотя Ватсон, по правде говоря, признался мне, что кричал на самом деле ваш павиан, а не он, а впустил его в комнату ваш жених, а не мы… то есть впустил павиана с Ватсоном, я хотел сказать… так что, как вы понимаете, мы здесь совершенно ни причем. Надо было лучше присматривать за обезьяной, если уж на то пошло. Тем не менее, я выражаю вам искренние…
– Я согласен! – воскликнул я неожиданно для себя же.
– Ватсон, опомнитесь! – воскликнул Холмс в ужасе. – Подумайте сначала…
– Поступайте как хотите, Холмс, а я дам такие показания, – заговорил я с пафосом, несколько неожиданным для себя же. – Мисс Стоунер, можете на меня положиться. Коль я по сути собственными… м-м-м… голосовыми связками погубил несчастного доктора Ройлотта, своего коллегу по сути, хотя он не психиатр… так вот мой долг не оставить в беде его падчерицу, тем более, последнюю. Вызывайте полицию, я подтвержу, что ваш отчим на моих глазах…
– Благодарю вас, мистер Уотсон, вы настоящий джентльмен. Поверьте, моя благодарность не ограничится словами признательности. Мои
