у прокурора? – спросил я в трубку.
– Накопали пока не всё. Но для ареста достаточно. Уже едем. С группой захвата в полной экипировке. Продержись еще всего пару минут!
– Позвони, когда прокурор чем-нибудь разродится, – сказал я и положил телефон на стол.
Делл расставил ноги пошире, развернулся и небрежно выстрелил Пэттону прямо в лицо. Агент казначейства суматошно выронил кофе и начал было убирать ноги со стола, но Делл вогнал ему пулю аккурат между темных стекол его «авиаторов». Потом опустил пистолет, направил его на Синтона. Я сидел на противоположной стороне стола и, по его разумению, был безоружен и никакой угрозы собой не представлял.
У меня было два варианта на выбор. Можно было просто хлопнуть в ладоши. Или же самому сделать ход. Решил, что в такой гнилой ситуации неразумно полагаться на кого-то еще.
Я быстро нырнул под стол, и в какой-то миг резервный пистолет Делла был уже у меня в руке – ствол смотрел поверх стола прямо ему в башку. Машинка была еще теплой – ну как же, весь день у меня на спине грелась.
– Не двигаться! – приказал я, держа Делла на прицеле.
Руки тряслись, спина пропиталась потом. Мушка на конце коротенького затвора крошечного «Ругера» так и плясала перед глазами, пока я пытался понадежней перехватить рукоятку. И в этот момент я кое-что увидел. Вернее, кое-чего не увидел. У пистолета Делла не оказалось серийного номера. Точно так же, как и у орудия убийства той же марки и модели. Единственное место, где можно получить оружие без серийного номера, – это завод-изготовитель, если вы там хорошенько об этом попросите. А правительство США может очень даже убедительно об этом попросить – если не хочет спалиться на таких стволах перед всем миром. Подобного рода оружие частенько используется в тайных операциях ЦРУ.
Делл посмотрел на зажатый у меня в руке пистолет.
– Вообще-то это мой ствол. Я хочу получить его обратно.
Никто из нас не двигался.
– Ну ты и сука, Делл! Всех наколол! – подал голос Синтон.
Церэушник заткнул его резким ударом в лицо.
– Руки вверх, Делл! – приказал я. Тот чуть отступил, по-прежнему держа адвоката под прицелом, и медленно повернулся ко мне.
– Ты когда-нибудь уже стрелял в людей, Эдди? Это не так-то просто, как кажется. Но знаешь, тебе вовсе не обязательно кого-то убивать, чтобы уйти отсюда своими ногами. Всегда можно договориться, так ведь? Однако мне нужно понять, много ли тебе известно. В общем, так: сейчас я всажу две пули прямо Джерри в башку – видишь ли, он только что застрелил двух агентов казначейства. А потом, как только выберусь отсюда, пообщаюсь с одним очень полезным другом. И этот друг сразу же отправит тебе пятьдесят миллионов долларов. Прямо завтра же и получишь. Заодно этот самый друг их и легализует – так размажет по счетам Джерри Синтона, что комар носа не подточит. И это он сделает не только для тебя, но и для Дэвида Чайлда, для меня и для твоей супруги. Выйдем из всего этого дерьма чистенькими и богатыми. Так что давай, выкладывай, сколько тебе известно. Стоит ли это пятидесяти миллионов?
– Нет… – всхлипнул было Синтон.
Начав говорить, я не отрывал глаз от рук Делла. Нужно выиграть время. Кеннеди уже в пути.
– Это стоит подороже какого-то несчастного полтинника, Делл. Ты мне рассказывал, что Большой Кайман – это столица грязных денег всего мира, что там крутится столько черного нала, сколько и Панамскому каналу не снилось. Могу предположить, что ты был в курсе чуть ли не каждой операции, которую там прокручивали, и что годами снимал с них жирные сливки. Но это рискованный бизнес. Ты сам это сказал. Чем меньше народу вписано, тем лучше. Я думаю, что компьютерные технологии понадобились Синтону, чтобы избавиться от посредников, через которых шло отмывание денег. Тебе это пришлось не по вкусу. Я более чем уверен, что Бернард Лангхаймер работал на ЦРУ – точнее, конкретно на тебя. По-моему, это и есть тот самый «полезный друг». С его-то помощью ты и подставил Фарука – слил ему на комп детскую порнуху, чтобы поднажать на него и выудить информацию, нужную тебе якобы для того, чтобы в законном порядке прищучить фирму. Фарук сломался, рассказал тебе про алгоритм – в некотором роде компьютерного робота, который заменил тебя, – так что тебе захотелось отомстить не только фирме, но еще и Дэвиду, который его создал.
Делл самодовольно кивнул.
– Сара – или Софи, или кто она там еще на самом деле – приняла личину Клары Рис, чтобы подобраться поближе к Дэвиду. Разыграла смерть Клары, убив еще какую-то несчастную девчонку и тщательно уничтожив ее лицо, чтобы тело не смогли опознать. Спряталась в комнате-убежище, а когда все поутихло, выбралась из квартиры в защитном комбинезоне. Окончательно подставить Дэвида тебе помог Лангхаймер – это он организовал ту автомобильную аварию. Ты использовал меня, ты использовал Кристину и ты использовал Дэвида. Его арест вызвал у фирмы панику и вынудил запустить алгоритм. Им очень не хотелось, чтобы Дэвид выложил все ФБР. Тебе только и было нужно, чтобы фирма задергалась и запустила свою стиральную машину – после этого можно было спокойно сидеть и ждать, пока деньги не упадут на счет, чтобы их заграбастать. Все это должно было выглядеть так, будто бы восемь миллиардов украл Дэвид – подстава номер два, если одной вдруг не хватит.
Если б от Дэвида тебе была нужна только информация, можно было бы просто арестовать его и выбить все нужные показания. Но нет, тебе был нужен козел отпущения! Тебе было нужно, чтобы Дэвид еще и признался в убийстве. Это единственная причина, по которой ты втянул во все это еще и меня. Дерьмо не отмоешь, так ведь? Сам вроде бы говорил. После того как Дэвид признался бы в убийстве подружки, никто бы не поверил, что он и денег не крал. Целью подставы было не просто выставить его убийцей – на него надо было повесить и твою собственную кражу. В конечном счете все всегда упирается в деньги. Согласен, что подстава продумана просто блестяще – восьми миллиардов она действительно стоила. Вот примерно столько мне и известно. И это стоит куда больше пятидесяти лимонов, – сказал я.
– Сука! – опять взвизгнул Синтон.
Делл повернул к нему голову.
– Ты платил мне за отмывание денег, но после того, как Чайлд влез с этим своим алгоритмом, я стал тебе больше не нужен. А я не люблю, когда меня увольняют из преступных организаций, которым я оказываю
