колокольчика.
– По правде говоря, – рискнула заметить Барбара, – я несколько удивлена, что нас не выставили отсюда уже давным-давно. Похоже, Клуб убийств очень здесь ценят. Сейчас, должно быть, часов одиннадцать!
– Сейчас действительно почти одиннадцать, – профессор Риго, клокоча от негодования, сверился со своими часами. Затем он вскочил с места. – Умоляю, мадемуазель, ни в коем случае не утруждайтесь! И вы тоже, друг мой! Я сам найду официанта.
Двойные двери, ведущие в переднюю комнату, сомкнулись за ним, снова всколыхнув пламя свечей. Когда Майлз машинально поднялся, собираясь его опередить, Барбара протянула руку и коснулась его плеча. Ее глаза, такие дружелюбные и сочувственные серые глаза под гладким лбом и пепельными волосами, безмолвно, но ясно говорили, что она хочет о чем-то спросить его наедине.
Майлз сел обратно.
– Да, мисс Морелл?
Она быстро отдернула руку.
– Я… я, честно говоря, не знаю, как начать.
– В таком случае, может быть, начать мне? – предложил Майлз, улыбаясь терпеливо и кривовато, что настраивает на доверительный лад.
– Что вы имеете в виду?
– Я не хочу совать нос не в свое дело, мисс Морелл. И все это строго между нами. Однако за сегодняшний вечер мне пару раз бросилось в глаза, что вас гораздо больше интересует это конкретное дело Фей Сетон, чем собственно Клуб убийств.
– Что вас заставило так подумать?
– А разе я не прав? Профессор Риго тоже заметил.
– Да. Все так. – Она ответила после некоторого колебания, с жаром кивая, а затем отвернулась от него. – Именно поэтому я должна объясниться. И я хочу вам объяснить. Но прежде чем сделать это… – она снова повернулась к нему лицом, – могу я задать вам ужасно бестактный вопрос? Я тоже не хочу совать нос не в свое дело, действительно не хочу, но можно я спрошу вас?
– Конечно. Что вас интересует?
Барбара постучала по фотографии Фей Сетон, лежавшей между ними рядом со сложенной стопкой исписанных от руки листов.
– Вы же зачарованы, верно? – спросила она.
– Ну… да. Подозреваю, что так и есть.
– И вы задаетесь вопросом, – продолжала Барбара, – а каково это – быть влюбленным в нее?
Если ее первое замечание привело его в легкое замешательство, то второе совершенно ошеломило.
– Вы что, умеете читать мысли, мисс Морелл?
– Простите! Но разве это не правда?
– Нет! Подождите! Хватит! Это заходит уже слишком далеко!
Фотография в самом деле воздействовала гипнотически, положа руку на сердце, он не стал бы этого отрицать. Но причиной было любопытство, притягательная сила загадки. Майлза всегда занимали подобные истории, обычно романтические и с трагичным концом, в которых какой-нибудь бедолага влюбляется в женский портрет. Подобное случалось и в реальной жизни, конечно, однако никак не умаляло его недоверия. Да и в любом случае здесь подобный вопрос был неуместен.
Он мог бы посмеяться над Барбарой за ее серьезность.
– Как бы там ни было, – продолжал он, – но чем вызван такой вопрос?
– Тем, что вы сказали сегодня вечером. Прошу, не пытайтесь вспомнить, что это было! – Ироническая насмешка, вступившая в противоречие со светившейся в глазах улыбкой, чуть искривила рот Барбары. – Вероятно, я просто устала и мне мерещится всякое. Забудьте, что я это говорила! Только…
– Видите ли, мисс Морелл, я историк.
– Вот как? – В ее тоне мгновенно отразилось сочувствие.
Майлз немного сконфузился.
– Боюсь, это прозвучит сейчас несколько высокопарно. Но подобное случается, надо отдать должное, хотя и крайне редко. Моя работа, мир, в котором я живу, наполнены людьми, мне не знакомыми. Попытками представить их себе, попытками понять многих мужчин и женщин, которые обратились в прах еще до моего рождения. Что до этой Фей Сетон…
– Она наделена удивительным очарованием, правда? – Барбара показала на фотографию.
– В самом деле? – холодно переспросил Майлз. – Работа, конечно, недурная. Раскрашенные фотографии обычно вызывают отвращение. В любом случае, – он яростно цеплялся за предмет их разговора, – эта женщина не более реальна, чем Агнесса Сорель или… или Памела Хойт. Мы ничего о ней не знаем. – Он помолчал, встревоженный. – Если подумать, мы не услышали даже, жива ли она до сих пор.
– Да, – медленно согласилась девушка. – Да, мы не услышали даже этого.
Барбара медленно поднялась, проведя по столу костяшками пальцев, словно смахивала что-то. Затем сделала глубокий вдох.
– Могу лишь еще раз просить вас, – продолжала она, – забудьте все, что я только что наговорила. Это глупая идея с моей стороны, она бы нас никуда не привела. Надо же, какой странный выдался вечер! Профессор Риго поистине околдовал нас. А кстати… – внезапно проговорила она, озираясь по сторонам, – не слишком ли долго профессор Риго разыскивает официанта?
– Профессор Риго! – крикнул Майлз. Он возвысил голос до предела: – Профессор Риго!
И снова, как и в тот раз, когда исчезнувший профессор сам звал исчезнувшего официанта, лишь дождь журчал и шуршал в темноте. Ответа не последовало.
Глава пятая
Майлз поднялся и подошел к двустворчатой двери. Он распахнул ее и заглянул в переднюю комнату, сумрачную и пустынную. Бутылки и бокалы исчезли с импровизированной барной стойки, горела всего одна электрическая лампочка.
– Странный вечер, – объявил Майлз, – совершенно верно. Сначала исчезает Клуб убийств в полном составе. Профессор Риго рассказывает нам невероятную историю, – Майлз затряс головой, словно пытаясь привести мысли в порядок, – которая кажется тем невероятнее, чем больше думаешь о ней. Затем и он исчезает. Здравый смысл подсказывает, что он просто пошел… не важно. Однако в то же время…
Распахнулась дверь красного дерева, ведущая в коридор. Внутрь проскользнул метрдотель Фредерик, на круглом лице которого была написана укоризна.
– Профессор Риго, сэр, – сообщил он, – внизу. У телефона.
Барбара, задержавшаяся немного, очевидно, чтобы забрать сумочку и задуть одну свечу, которая колыхалась и ярко вспыхивала, густо коптя, вышла вслед за Майлзом в переднюю комнату. И снова она остановилась.
– У телефона? – переспросила Барбара.
– Да, мисс.
– Но… – ее слова прозвучали почти комично, когда она выпалила их вслух, – он же пошел найти кого-нибудь, кто принесет напитки!
– Да, мисс. Позвонили, когда он был внизу.
– И кто же?
– Полагаю, мисс, доктор Гидеон Фелл. – (Небольшая пауза.) – Почетный секретарь Клуба убийств. – (Небольшая пауза.) – Доктор Фелл узнал, что профессор Риго звонил отсюда в начале вечера, и вот доктор Фелл перезвонил. – (Что за огонек загорелся в глазах Фредерика?) – Профессор Риго, кажется, сильно разгневан, мисс.
– О боже! – выдохнула Барбара в непритворном испуге.
На спинке одного из стульев, обитых розовой парчой, стульев, чопорно выстроившихся по периметру комнаты, словно в ритуальном зале похоронного бюро, висела меховая накидка и зонтик девушки. Напустив на себя нарочито беззаботный вид, который никого не обманул, Барбара взяла все это и завернулась в накидку.
– Мне ужасно жаль, – сказала она Майлзу. – Но я должна уйти
