Нора, повернувшись к нему.
Гордясь хорошо выученным уроком, Элиас повторил то, что однажды вечером за стаканчиком поведал ему Ален. Прошлое предприятия было тесно связано с прошлым Корнелии. Великая искательница приключений, она открыла ЛСМ в девяностые, во время путешествия по Восточной Сибири. Алеутский шаман провел ее, согласно ритуалам своего племени, через обряд посвящения: погрузил чужеземку в транс, используя для окуривания корень эндемичного растения с особыми свойствами, известного только инуитам. Корнелия привезла несколько этих корней во Францию и выделила их активное начало, а затем ей пришла в голову идея соединить его со знакомыми запахами – так она изобрела феномен погружения.
Нора расхохоталась:
– Неплохая история. Я ее не слышала. Мне-то рассказывали, будто Корнелия была химиком в колумбийском картеле и случайно синтезировала ЛСМ в поисках нового наркотика, который можно было бы провезти через американскую таможню так, чтобы его не засекли бригады со специально натасканными собаками.
– Ну а как было на самом деле? – раздосадованно спросил он.
Нора пожала плечами. Возможно, Корнелия создала эту формулу, когда работала на фармацевтическую группу. А может, она просто выкупила активное начало у третьего лица. Не исключено даже, что молекулярная структура ЛСМ ей приснилась. Ответа на этот вопрос не знал никто. И лучший урок, который можно извлечь из целого скопища россказней, вот каков: всегда важно уметь сохранять тайну. Корнелия владела этим искусством в совершенстве.
Экскурсия продолжилась в ольфакторной лаборатории, расположенной в одной из пристроек. Элиас смотрел вокруг, и ему с трудом верилось, что Ален работает на это же самое предприятие. Подобно биометрическому чемоданчику, в котором перевозили ЛСМ, центр был буквально нашпигован передовыми технологиями. В этом храме научного прогресса имелись приборы, каких Элиас в жизни не видывал. В центре помещения на десятках поддонов, установленных на стеллажах, теснились в строгом порядке тысячи пахучих веществ. Изобилие, к которому уроженец Мана тоже не был привычен. А благодаря работающей на полную мощность вентиляционной системе воздух не был насыщен испарениями, как в большинстве лабораторий парфюмеров, в том числе и в Мане. На фоне такой продвинутости офис Алена казался теперь Элиасу каким-то деревенским. Все равно что сравнивать мотыгу средневекового крестьянина с гидравлическим прополочным ротационным культиватором.
Пока они шагали по дороге, ведущей к его будущему рабочему месту, некоторые лаборанты приветствовали Элиаса как нового члена сообщества. Он отвечал им робкой улыбкой. Позднее, думал он, кто-нибудь непременно возьмется объяснить ему, как функционирует хранилище исходного сырья и его роботизированная система выдачи.
В главном здании Нора показала новичку помещения, которые ему предстоит посещать: кухню, комнату отдыха, приемную, столовую, большую часть комплекса… На одном из этажей, где располагались практикующие специалисты, она остановилась перед какой-то дверью, проверила время, глянув на часы, и трижды постучала. Никто не ответил. Нора зашла внутрь, Элиас – за ней.
Это была просторная комната, залитая ярким естественным светом, льющимся из двух арочных окон. Мебель в стиле Людовика XVI украшали африканские скульптуры. Его взгляд упал на лежащий на полу ковер Корделии[36] от «Эрме». Элиас когда-то видел такой в иллюстрированном журнале в одной из бесчисленных коллекций Алена. На потолке, в трех метрах над его головой, висела современная люстра, состоящая из золоченых переплетающихся колец. У стены с развешанными на ней фотографиями в рамках располагался оранжевый бархатный диван. А в центре красовалась мечта Элиаса – стеклянный письменный стол.
– Добро пожаловать в кабинет одного из восьмерых.
Элиас подошел к фотографиям:
– Это он рядом с Шираком?
– Да. – Нора тоже подошла. – И у него очень тесные связи с политиками его родной страны, Сенегала. Вот тут ты можешь видеть его рядом с Абдулаем Вадом. А здесь он пожимает руку Мустафе Ниассе во время его последнего визита в Париж.
Заметив растерянное лицо юноши, Нора уточнила, что речь идет о бывшем председателе Национальной ассамблеи Сенегала. Элиас кивнул и, смущенный своим невежеством, сменил тему:
– А вот это я узнаю.
Он указал пальцем на распылитель, используемый на сеансах ольфакторных воспоминаний, и взял его в руки.
– «Достаточно дать вещи имя, чтобы за знаком возник смысл», – прочитал он вслух выгравированную на распылителе фразу.
– Леопольд Седар Сенгор, – добавила Нора. – Ладно, ступай за мной. На сегодня хватит.
Элиас вернул распылитель на подставку и двинулся следом. Никогда прежде ему не приходилось видеть такого сосредоточения культуры в одном помещении. Они еще даже не встретились, а этот ольфактор уже дал ему понять, что принадлежит к совсем другому миру. И в этот момент молодой человек ничего бы не пожалел, лишь бы тоже стать частью этого мира.
13
На следующий день машины пациентов выстроились в длинную очередь перед чугунными воротами еще до открытия центра. Охранники проверяли личность каждого водителя, прежде чем впустить его в парк. Любой, чье имя не фигурировало в списке одобренных пациентов, немедленно изгонялся. Из окна столовой Элиас наслаждался этим захватывающим зрелищем. Едва не обжегшись, он рассеянно подул на кофе, раздумывая над тем, что его ждет. Перспектива первого дня вгоняла его в легкую дрожь. Тихий внутренний голосок с самого приезда твердил, что вряд ли он окажется на высоте. Иногда Элиасу удавалось его заткнуть. Но не этим утром.
Закончив завтрак, он отправился в холл и сообщил у стойки регистрации, что разыскивает Нору. Пока его вели в информационный центр, он чувствовал себя ребенком, которого сопровождают во время школьной экскурсии. Нору он застал в разгар бурной дискуссии с мужчиной едва старше ее самой, развалившимся в геймерском кресле. Увидев Элиаса, тот прервался и с удивленным видом повернулся к собеседнице.
– Кто это?
– Начинающий ольфактор, – явно чувствуя себя неловко, объяснила та.
– Да ну? А я думал, что набор заморожен.
– Я тоже. Элиас, позволь представить тебе Стива, а вон там, сзади, – она подбородком указала на группу из пяти человек, – члены его команды.
Никто из них на приветствие Элиаса не ответил. Стив рассмеялся:
– Не обижайся, они у меня вечно ведут себя как надутые индюки. Что ж, парни, придется мне поработать над вашими манерами. Когда с вами здороваются, следует отвечать. Даже если это магл.
Он сопроводил свое замечание броском конфеты в одного из тех, кто сидел за мониторами. Уткнувшийся в экран парень проворчал пару ругательств, но потом едва слышно буркнул «здрасте». Остальные, не желая становиться мишенью для сладких снарядов, тоже неохотно поздоровались.
– Элиас, можешь подождать меня снаружи? Мне нужно буквально несколько минут, – приказала Нора.
Расследование Стива, касающееся главного подозреваемого в деле об изнасиловании, оказалось намного успешнее того, что
