что все началось, когда Максина заболела. И Кевин решил именно на этом и построить свою стратегию. Сначала он подумал, что стоит предложить Стэнли сознаться в этом, а потом сказать, что он никак не мог бросить жену, особенно когда она тяжело заболела. Но в то же время он оставался мужчиной — со всеми мужскими потребностями. Кевин подумал, что эту тему вполне можно было бы развить. Присяжные ценят честность, даже когда человек сознается в аморальном поступке. Он представил, как Ротберг дает показания, с горечью рассказывая о трагедии своей жизни. Стэнли Ротберг любил, он наслаждался жизнью — но какие страдания скрывались за видимостью счастья! Печально заиграли скрипки…
Кевин тряхнул головой, отгоняя такую живую картину. Это вполне возможно, принялся он уговаривать свою совесть. Скорее всего, так и было. С мужской точки зрения подобный аргумент казался вполне убедительным. Нужно встретиться с Ротбергом, составить свое мнение об этом человеке.
Он открыл третью папку и принялся изучать историю болезни Максины Ротберг. И тут его ждал приятный сюрприз. Личный врач Максины, доктор Катлер, мог стать очень полезным свидетелем защиты. Он научил Максину Ротберг делать себе инъекции и определять дозы инсулина — и вполне мог заявить об этом в суде. Кроме того, его отношения с Беверли Морган оставляли желать лучшего, он даже предлагал ее сменить. Конечно, сначала нужно понять, какую линию поведения выберет обвинение, но вся изученная информация подкрепляла его уверенность.
В дверь постучали. Кевин оторвался от бумаг. В кабинет заглянул Пол Сколфилд.
— Как дела?
— Отлично, отлично! Входите.
— Не хочу вас отрывать. Я знаю, что вам поручено серьезное дело.
— Серьезное — не то слово! Дело Ротберга! — Пол улыбнулся и сел, но Кевин заметил, что он не очень удивился. — Об этом деле всю неделю практически каждый день писали газеты, — пояснил он.
Пол кивнул:
— Мистер Милтон всегда так поступает. Если он в ком-то уверен…
Кевин покосился на открытую дверь, наклонился вперед и тихо сказал:
— Рискую показаться неблагодарным или ложно скромным, Пол, но я не понимаю, почему он так уверен во мне. Он почти меня не знает, а моя работа до этого момента…
— Могу сказать вам лишь одно: до сих пор он никогда не ошибался ни в одном человеке — ни в коллегах, ни в клиентах, ни в свидетелях. Впрочем, я заглянул сказать, что если вам нужна моя помощь…
— Но у вас же есть собственные дела…
— Это совершенно нормально. Мы все находим время друг для друга. У каждого из нас есть свои дела, но мы всегда работаем командой. Мистер Милтон сравнивает нас со щупальцами осьминога. И он прав — питая фирму, мы питаемся сами. Так что… А с квартирой все в порядке?
— Превосходно. Кстати, по пути сюда я встретил вашу жену.
— Да?
— Очень красивая женщина.
— Да, она такая. Мы познакомились на Вашингтон-сквер. Я влюбился в нее с первого взгляда.
— Ее окружает аура такого покоя…
— Да уж. — Пол улыбнулся. — Помню, каким нервным я был до нашей свадьбы. Все становилось для меня трагедией. Было ощущение, что я нес на своих плечах всю тяжесть мира. Но стоило мне прийти домой, и все оставалось за порогом.
Кевин пристально посмотрел на Сколфилда. Он был рад встретить человека, который любил свою жену так же сильно и преданно, как он сам любил Мириам.
— Она несла картину — написала ее специально для нас.
— Правда? Интересно, что за картина. Я не видел ничего нового. — Слова Кевина явно встревожили Пола. Он умолк, а потом уставился в пол.
— Что-то не так?
— Боюсь, что да. Вчера мы получили дурные известия…
— Мне так жаль… Мы можем чем-нибудь помочь?
— Нет, в этом никто не поможет. Мы пытались завести детей, но неудачно. Вчера доктор подтвердил, что Хелен… не сможет стать матерью…
— Какое несчастье…
— Такое случается… Утром я рассказал об этом мистеру Милтону, и он сказал, что нужно просто смириться. Нужно играть теми картами, что тебе выпали.
— Думаю, это хороший совет…
Кевин на мгновение подумал о том, что почувствовал бы, узнав, что он сам или Мириам бесплодны. Ему всегда хотелось иметь ребенка. Как любой потенциальный молодой отец, он часто мечтал, как поведет сына на бейсбольный матч или будет покупать дочери кукол. Когда появятся дети, нужно будет сразу же откладывать деньги на их образование. Они с Мириам твердо решили, что у них будет мальчик и девочка, и уже четырежды серьезно пытались воплотить эту мечту в жизнь. С теми деньгами, которые он будет получать, можно будет завести и четырех детей.
— Да… Мы с Хелен подумываем об усыновлении.
Кевин кивнул.
— А что произошло с сыном Джеффи?
— Его забрал брат Ричарда. Знаете, он тоже адвокат. Он заявил мистеру Милтону, что приложит все усилия к тому, чтобы сын Ричарда пошел по стопам отца.
— Мистер Милтон его знал?
— Он заботился о ребенке после… после самоубийства Ричарда. Такой уж он человек. Но, — сказал он, поднимаясь, — вам нужно возвращаться к работе. Удачи!
Пол направился к выходу, но в дверях остановился:
— Кстати, ходят слухи, что мистер Милтон собирается устроить вечеринку в вашу честь в своем пентхаусе. И уж поверьте: когда он устраивает вечеринку, это настоящее событие!
Мириам сидела на диване совершенно без сил. Она не присела с самого утра. Передохнуть удалось только за обедом. Норма и Джин очень ей помогли, но когда они начали спорить из-за того, кто первым пригласит Мириам и Кевина на ужин, это показалось ей довольно глупым. В конце концов она предложила им бросить монетку, и победила Норма. Завтра предстояло идти к ней, а послезавтра — к Джин.
Однако самым тяжелым испытанием стал приход Хелен Сколфилд. Она неожиданно материализовалась в квартире, словно привидение. Никто не слышал звонка или хлопка двери. Норма, Джин и Мириам остановились немного отдышаться после того, как передвинули диван от одной стены к другой, а потом обратно. Они хохотали над собственной нерешительностью, и вдруг Мириам почувствовала, что в комнате есть кто-то еще. Она повернулась к двери, подумав, что Кевин что-то забыл и вернулся. Но там стояла женщина с большой картиной, завернутой в коричневую бумагу. Она смотрела на них со слабой улыбкой. Хелен показалась Мириам зрелой женщиной, с завистью наблюдающей за детскими играми.
— Ой! — воскликнула Мириам и быстро переглянулась с остальными.
— Хелен, мы не слышали, как ты вошла, — удивилась Норма.
— Как ты себя чувствуешь? — быстро спросила Джин.
— Со мной все в
