поверишь, как быстро это проходит.
Они уселись, и Дейв начал рассказывать новый анекдот. Общий смех раскатился по коридору. Еще шампанское, еще анекдоты… Кевин не знал, сколько прошло времени, как вдруг все умолкли. Раздались звуки рояля.
— Наверное, это твоя жена, — сказал Дейв. — Мы слышали, что она отлично играет.
Они быстро поднялись и вернулись в гостиную. Все столпились вокруг рояля. Мириам играла. Мистер Милтон стоял слева от нее, положив руку на крышку рояля и глядя на гостей. На его лице играла гордая улыбка. Можно было подумать, что Мириам — его дочь или даже… даже жена.
Кевин подошел ближе. Пальцы Мириам летали по клавишам с такой легкостью и грацией, какой он никогда прежде не видел. Ее лицо было торжественным, она сидела, выпрямив спину. Ее буквально окутывала атмосфера уверенности. Не было робости, медлительности, неуверенности. Она играла, как профессиональная пианистка.
А музыка… Она была чудесной. Кевин не узнал пьесу и подумал, что она специально разучила что-то на случай, если ее будут уговаривать. Впрочем, она не была похожа на человека, которого уговорили. Она играла словно специально приглашенный пианист. Оглядевшись, Кевин увидел, что на лицах гостей застыло выражение восхищения и уважения. Гости кивали и переглядывались. Казалось, что их изумляет очередная находка мистера Милтона.
Но ведь это не так, подумал Кевин. Это было странно. Он почувствовал головокружение и пожалел, что выпил слишком много шампанского. Он потерял счет выпитому, но, посмотрев на свой бокал, ощутил непреодолимое желание выпить еще. Розовое шампанское на его глазах превращалось в кроваво-красное.
Он заметил, что на него смотрит Диана, и улыбнулся ей. Она кивнула на Мириам и подняла брови. Неожиданно все закружилось у него перед глазами. Он пошатнулся, но удержался на ногах, схватившись за спинку стоявшего справа стула. Кевин закрыл глаза, потряс головой. Открыв глаза, он почувствовал, что пол уходит из-под ног, как беговая дорожка. Он снова потряс головой и закрыл глаза. Открыв их, он увидел, что рядом с ним стоит Диана.
— С вами все в порядке? — прошептала она.
— Голова слегка кружится. Слишком много шампанского…
— Все нормально. На вас никто не обращает внимания. Мириам всех очаровала. Обопритесь на меня, и я провожу вас в кабинет. Вы сможете отдохнуть немного. Я принесу вам влажную салфетку.
— Да, может быть, вы правы…
Он позволил ей увести себя. Большую часть времени глаза его были закрыты, потому что стоило их открыть, как стены начинали вращаться. Диана усадила его на мягкий кожаный диван в кабинете, потом вышла за салфеткой. Кевин откинулся назад, положил голову на спинку дивана и попытался открыть глаза. Потолок закружился, как водоворот. Ему показалось, что его затягивает внутрь. Это было так неприятно, что он снова закрыл глаза и не открывал, пока не почувствовал на лбу приятный холод.
— Через несколько минут все будет в порядке, — сказала Диана.
— Спасибо вам.
— Хотите, я останусь с вами?
— Нет, нет, все в порядке. Мне просто нужно немного отдохнуть. Когда Мириам закончит играть, скажите ей, где я и что со мной все в порядке.
— Обязательно.
— Спасибо, — пробормотал он и закрыл глаза.
Через минуту он заснул. Проснувшись, он не понял, сколько времени прошло. Он вообще ничего не понял. Где он? Как он здесь оказался? Кевин потер лицо сухими ладонями и огляделся. И вдруг он все вспомнил и осознал, что вокруг очень, очень тихо. Ни музыки, ни шума вечеринки.
Кевин поднялся на ноги. Сначала его слегка шатало, но скоро он обрел равновесие. Он направился к двери, вышел в коридор. В коридоре горел яркий свет, в гостиной же было полутемно. Он быстро зашагал туда. Фонтан работал, но цветные огоньки уже погасили. За барной стойкой горел небольшой светильник. Портьеры были опущены, музыка не играла. Гости разошлись. Комнату освещал свет лифта, который стоял на этаже с раскрытыми дверями.
— Что за… что за черт…
Кевин энергично потер лицо, словно это могло что-то изменить. Но все осталось по-прежнему.
— Эй! — крикнул он, и его голос эхом отдался в пустом зале. — Мистер Милтон?
Он повернулся и посмотрел в коридор.
— Мириам?
Ответом ему была тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды в фонтане.
«Мириам никак не могла уйти без меня, — подумал он. — Это безумие. Куда, черт побери, все делись? Или это такая шутка? Меня разыграли за то, что я увлекся шампанским?»
Конечно, а что другое? Все, уж по крайней мере партнеры, наверняка прячутся в этих комнатах. Кевин рассмеялся и тряхнул головой. Ну что за люди!
Он пошел по коридору, стараясь двигаться как можно тише. Ему казалось, что Дейв или Тед вот-вот выскочат из какой-нибудь комнаты. Он заглянул в первую, но там царил полный мрак. То же самое во второй, и в третьей… В огромных ванных тоже никого не было. Он точно знал, что в кабинете было пусто.
Он остановился перед дверью спальни Милтона и прислушался. Было тихо. Он осторожно постучал и стал ждать.
— Мистер Милтон?
Ответа не последовало. Может быть, нужно постучать громче? «Наверное, он спит, — подумал Кевин. — Вечеринка кончилась, все разъехались, и он лег спать. Мириам меня бросила. Может быть, она рассердилась и убежала. Диана сказала ей, где я и что со мной. Она пришла, посмотрела, не смогла разбудить и разозлилась. Наверное, мистер Милтон посоветовал ей оставить меня в кабинете. Если я проснусь, он отправит меня домой. Так, наверное, и было. Разве могло быть по-другому?»
Он прислушался еще раз, повернулся и пошел к лифту.
— Ну и ночка, — пробормотал он, нажимая кнопку.
Двери лифта закрылись и открылись на его этаже. В коридоре было пусто и тихо. Кевин вышел и быстро направился к своей квартире, нащупывая в кармане ключ. В квартире было темно, и это удивило Кевина. Разве Мириам не подумала, что он вернется среди ночи? «Черт, она, наверное, страшно рассердилась», — решил он. Он впервые так сильно напился.
Он прошел через всю квартиру и остановился перед закрытой дверью спальни. Сквозь щель пробивался слабый свет. Ну хоть ночник оставила для него, подумал он и начал придумывать оправдания и извинения. Но, потянувшись к дверной ручке, он замер. Из спальни доносились приглушенные стоны. Какое-то время он не мог пошевелиться. Стоны становились громче. Эротические стоны поразили его в самое сердце. Он снова потянулся к ручке, но стоило ему ее коснуться, как его пальцы окоченели от холода. Ручка обожгла ему пальцы, словно была сделана из сухого
