мистера Фодена? Не вызовет ли такое нетипичное одеяние для этого времени года и вообще невольные ассоциации у присутствующих о некой заблаговременной готовности?
– Ни в коем случае! – всплеснул руками Холмс. – Костюм вы наденете позже. Он будет припрятан неподалеку, так что всё будет выглядеть как абсолютно случайное происшествие. Вы велите повернуть к берегу и, пристав к нему с крайне озабоченным видом, увидите меня.
– Вы тоже будете неподалеку?
– Да. По чистой случайности.
– А у кого из нас будет крайне озабоченный вид?
– Разумеется, у вас. Не я же так опростоволосился с сокровищами! Я и догадываться не буду, предположить даже не смогу, что вы отмочили такое. Так что вам придется срывающимся от волнения и первоначальной растерянности голосом посвятить меня в свой конфуз…
– Замечательно, – резюмировал я ровно с тем запасом оптимизма, что мог создаться при подобном раскладе.
– …который окажется только предтечей вашего невероятного подвига, который, в свою очередь, всё искупит с лихвой. Так что я до некоторой степени даже завидую вам. Вы попадете в газеты, а не я.
– Восхитительно, что и говорить. Уже горжусь собой.
– Первоначальная растерянность сменится решимостью, – уважение в тоне Холмса продолжало заметно прибавляться. – Вы быстро возьмете себя в руки, но не в голые – так сокровищ не добыть, – а облаченные в водолазные рукава водолазного сюртука или, как это правильно назвать… пальто не пальто, в общем в то самое, что я вам привезу. Громко, чтобы все слышали, я успокою вас, что знаю одного человека, который как раз недавно так, на всякий случай, приобрел себе водолазный костюм. И поеду за ним.
– За кем?
– За костюмом.
– Так вот же он, – удивился я и на всякий случай показал Холмсу на мешок, всё еще не опорожненный, хотя, как мне казалось, уже полчаса мы только тем и были заняты, что вынимали из него всякую всячину. – Вы же только что привезли его, Холмс. Зачем ехать к тому человеку?
– Вы не поняли. Я и поеду сюда. Но всем скажу, что поеду к тому человеку. Потому что если я скажу, что поеду сюда, то получится, что тем человеком, который как раз недавно так, на всякий случай, приобрел себе водолазный костюм, является кто-то из нас с вами. А это, как ни крути…
– Вызовет зависть.
– Подозрения, Ватсон, что в тысячу раз хуже! Вы меня подождете, и я мигом обернусь.
– А я за это время благополучно забуду место падения, – заключил я.
– Именно по этой причине я и остановил свой выбор на мосту… мосте… в общем, на одном из наших замечательных мостов. Замечательны они тем, что у них имеется всё необходимое, чтобы привязать нужную точку, как говорится, к системе координат. На плоскости нам понадобится пара отметок. Поперечную, характеризующую удаленность от берегов, я беру на себя.
– Каким образом? – спросил я.
– Я буду стоять ровно посреди моста, то есть на одинаковом расстоянии от набережных. Держите курс строго на меня. Оказавшись под верхней точкой центральной арки, вы соблюдете симметрию. Бросать старайтесь непосредственно под западным или восточным краем фермы. Это будет продольная отметка.
– Она за мной?
– Мистер Фоден вас подстрахует на случай, если вы что-то упустите.
– Он тоже с нами? – удивился я.
– Да, будет стоять на южной стороне.
– Мне показалось, он не рвался нам помогать. Как это вы его уговорили?
– Задатком.
– Что?! – вскричал я.
– И немалым, признаться. Я пытался склонить его к разовой аренде, но он согласился только на то, что мы полностью выкупим у него его самое совершенное изобретение. Пришлось внести половину цены.
– Господи! – прошептал я горестно. – И всё это ради того, чтобы мои руки всего только раз простерлись не в ту сторону!
– Ошибаетесь, Ватсон, – отчеканил Холмс ерническим тоном. – Всё это ради того, чтобы ваши неуверенные руки не только простерлись, но и дотянулись наконец до той самой благословенной стороны. Где вас ждет не дождется, как и своих сокровищ, конечно, замечательная девушка. Благородная, с чутким отзывчивым сердцем на такое поведение. Когда же вы научитесь играть по-крупному! Куш, из-за которого все хлопоты, в десятки, сотни тысяч раз больше тех трат, что вы так трогательно оплакиваете. Наш задаток – тьфу, ничто по сравнению с тем, что нас ждет в будущем! Вас, черт возьми! Почему вы так упорно стараетесь это не понять?!
– Потому что, если всё сложится настолько удачно, что я успею уже через три дня перебраться в какой-нибудь свободный дворец или замок, вряд ли мне удастся прихватить вас с собой. Мне-то что? Вам здесь жить!
– А что у нас через три дня? – полюбопытствовал Холмс, слегка нахмурившись.
– У нас, Холмс, через три дня очередной расчет с миссис Хадсон. Боюсь даже спросить, как отразилось ваше сегодняшнее «тьфу» на наших финансах. Простите, ваших, потому что мне, будущему миллионеру, не следует занимать себя такими пустяками.
– Поверьте мне, – улыбнулся Холмс со знающим видом, – к тому моменту, когда подойдет срок беседы с нашей милейшей хозяйкой, у нас появится широчайший выбор недвижимости. Мы можем выкупить ее квартиру или весь дом целиком с кварталом в придачу. И сдать ей ее комнату в аренду. Хотя бы для того, чтобы иметь удовольствие тыкать ей напоминанием о приближении даты очередной уплаты. И потом, почему ваша фантазия писателя не хочет подсказать вам, какие перспективы открывает перед нами приобретение такого невероятного оборудования! Нам будут предлагать за него любые деньги, потому что ни один инспектор Скотленд-Ярда, включая эту треску Лестрейда или вислоусого сома Грегсона, не способен не то что произвести дознание, а даже просто прихоти ради прогуляться под водой. Напрасные надежды! Верно, они держат нас за идиотов, если всерьез думают, что мы променяем на их подачку монополию на борьбу с подводной преступностью!
– А она там есть? – с сомнением спросил я. – Я имею в виду преступность.
– Преступность есть везде, – веско заключил Холмс. – Даже в раю, уверен, не обходится без мелких злоупотреблений вроде недостачи яблок на древе познания. А уж в воде… Вообразите только: следы, свернувшие с суши на дно, дабы сбить с толку преследователей, браконьерские сети, тайники воров и фальшивомонетчиков, хитроумно устроенные на удалении от берега, – и всё это в наше безраздельное пользование! Не говоря уже о подводных уликах и свидетелях из числа коренных обитателей!
«О последнем, если вас не затруднит, поподробнее, Холмс», – непременно попросил бы я, если б не потерял дар речи от его слов.
– Мы научимся брать показания у рыб. Не напрямую, конечно. Речь об опосредованных выводах на основе их поведения, вроде смены окраски или трепещущих плавников. Представьте себе, мирно
