без меня – две огромнейшие разницы, между ними пропасть, и что-то одно из этого должно сработать, обязано хоть кому-то помочь. Чем бы оно ни было, я приму это с благодарностью. Иначе невыносимо.
Словно ожидая последнего одобрения, я огляделся по сторонам и начал спускаться вниз…
* * *
У дома меня ждал сюрприз. Едва я взошел на крыльцо и потянулся к звонку, дверь открылась, но вместо миссис Форрестер навстречу мне вышли двое мужчин. Одним из них был Лестрейд. Он же представил мне своего начальника. Суперинтендант Скотленд-Ярда Бартнелл. Так что всё серьезно, как и обещал Холмс. По их словам, мое появление очень кстати. Они уже покончили со своим делом у мисс Морстен и собирались уходить, однако это вовсе не значит, что они готовы предоставить ее в мое распоряжение. Я догадался, что только что имели место переговоры по поводу секретности, и представил себе, как гордец Лестрейд упрашивал Мэри не подымать шум, пока всё не выяснится, прихватив с собой для весу суперинтенданта. Об этом же с ходу предупредили и меня. Никаких комментариев прессе до окончания разбирательства. От скандала не выиграет никто. И вообще, мне следует сейчас же проехать с ними на набережную Виктории. Они от души надеются, что беседа не выявит ничего такого, что вынудило бы их задержать меня на неопределенный срок, так что я, если захочу, сегодня же смогу без затруднений вернуться сюда.
– С этим нельзя подождать? – спрашиваю я без особой надежды, глядя на их хмурые лица.
Увы, нет. Дело безотлагательное, и к показаниям Триглза требуется как можно быстрее присовокупить мои.
Итак, объяснений не избежать. Только вместо одних другие, для чужих ушей. Возможно, это тот выход, которого я так ждал. Хладнокровная и дерзновенная ложь для тех, кто всю дорогу вредил нам, кто увел у нас успех из-под носа и кто теперь подозревает меня и покушается на мою свободу, вместо слов правды, которая разобьет вместе с моим самое дорогое мне сердце. Я готов лгать и изворачиваться перед кем угодно, кроме Мэри. Ее я обмануть не в силах… ну разве что на несколько минут или часов, как вчера. Сегодня я бы точно признался. Полиция спасла меня от самоубийства, но я далек от благодарного чувства. Мне всё равно. Я лишь ощущаю, как предстоящая схватка наполняет меня азартом. Вынужденная оборона в кругу враждебно настроенных полицейских – что может быть лучше для ободрения духа и осознания собственной правоты! Будет трудно и вместе с тем невероятно легко в сравнении с тем, что мне пришлось бы пережить от одного только вопрошающего взгляда Мэри. Самые дивные глаза на свете и неразрешимая мука в них. Ее будущее – еще один вопрос, на который у меня нет ответа.
Мы спускаемся со ступенек, и я на всякий случай – в последний, возможно, раз – оборачиваюсь и смотрю на крыльцо. Вход в утраченный рай. Я так и не встретился с нею, не утешил, не наобещал с три короба, не сделал вообще ничего, чтобы укрепить ее веру в лучшие времена. Как же и чем она теперь держится после разговора с этими постнолицыми господами? Меня уводят практически силой, но я всё равно чувствую себя предателем. Вырвусь ли я из застенков департамента – неизвестно, но ужасно то, что мне так же неизвестно, хочу ли я вырваться. Может, Нью-Гейт мне милее нынешней тюрьмы, незримой и несокрушимой? Нет никакой уверенности и в том, что я вернусь сюда, если меня отпустят. Только что я бежал, как заяц, твердя себе, что зайцы при необходимости перевоплощаются во львов. Смогу ли я еще раз повторить этот самообман? Я не знаю, а потому шепчу себе и ей: «Прощай, Мэри! До встречи, Мэри! Мы скоро увидимся. Мы не увидимся никогда».
КОНЕЦ
Notes
1
В дебюте романа Ж. Сименона «В подвалах отеля «Мажестик»» в шкафу под номером восемьдесят девять было обнаружено тело задушенной женщины. – Примеч. авт. Е. Бочковского.
2
Повесть и рассказ А. К. Дойла, на основе которых построено дальнейшее повествование. – Примеч. авт. Е. Бочковского.
