больницу. Ее лечением занимался врач по имени Бергюр Лудвикссон. Выписали пациентку в тысяча девятьсот пятидесятом году: Конрауд помнил, что тогда уже появились лекарства, способные бороться с болезнью.
Он исследовал содержимое одного ящика за другим, пока наконец не наткнулся на ряд папок, в которых хранились медицинские документы пациентов с именами на букву «Л». Среди них, однако, не было ни одного Лютера — что и не странно, поскольку имя это в Исландии не самое распространенное. Конрауд продолжал изучать содержимое шкафов — как металлических, так и деревянных — но никакого Лютера так пока и не обнаружил.
Свет фонарика уже начал тускнеть, когда Конрауд принялся за просмотр разрозненных бумаг, что хранились в шкафах. Пробегая их взглядом, он решил, что это лишь выборочные документы из более полных комплектов, — остальные материалы наверняка перевезли в Фоссвогюр. Конрауд уже собирался признать поражение, когда в слабеющем свете фонарика у него перед глазами промелькнуло имя Лютер. Его рука застыла в воздухе с тремя скрепленными листами — так оно и есть: Лютер К. Ханссон. Туберкулез костей. Левая нога ампутирована ниже колена… Родился в Рейкьявике в тысяча девятьсот двадцать первом году. Помещен в Вивильсстадир…
Фонарик на мобильнике погас, и помещение погрузилось в кромешную тьму, однако Конрауд все же успел прочесть имя лечащего врача Лютера: А. Й. Хейльман.
51
Дедушка Данни въехал в туннель Хвальфьорда[50], выжал газ, и машина помчалась на скорости, которая едва не превышала максимально разрешенную. Затем он поставил машину на круиз-контроль[51], чтобы она сама везла его. У него сформировалась эта привычка, с тех пор как он приобрел свой первый автомобиль с автоматической коробкой передач, то есть примерно в тот же период, когда был открыт туннель. Технический прогресс его воодушевлял. Купил он себе и транспондер[52], чтобы не толкаться в пробке на въезде на платную автостраду. Он всегда стремился к тому, чтобы сделать свою жизнь максимально комфортной.
Его туннель никогда не пугал, а вот его супруга всегда ожидала какой-то катастрофы, едва въезжала в него: столкновения с другой машиной, пожара или, в худшем случае, обвала конструкции, в результате которой туннель затопит водами фьорда.
Сейчас все эти мысли проносились у него в голове, пока машина чуть ли не летела сквозь туннель. Это был его способ, чтобы отогнать другие мысли — тяжелые и болезненные — которые вновь стали их терзать, с того дня, когда был обнаружен труп Данни. Последовавшие за ее смертью несколько дней были просто невыносимыми, особенно когда они с женой обменивались взглядами и выдвигали взаимные обвинения. Они винили друг друга в том, что произошло с внучкой.
Ничего нового в этом не было. Они ссорились на этот счет уже с тех пор, как жизнь Данни начала меняться. Ей все реже хотелось ходить в школу, она теряла интерес к друзьям, а в первую очередь, к ним — своим бабушке и дедушке. Она возвращалась домой в подпитии чуть ли не каждый вечер и покрывала их отборным матом. А в какой-то момент она вообще перестала появляться дома. Не на шутку обеспокоившись, они пытались вразумить внучку, но она лишь требовала денег — они были ей нужны, чтобы покупать наркотики, — и вновь выкрикивала оскорбления в лицо своим ближайшим родственникам. Эта трансформация произошла с Данни за считанные месяцы. Она больше не внимала их просьбам и мольбам, более того, день ото дня она становилась агрессивнее и несдержаннее. В ее душе не осталось ничего кроме гнева и презрения к ним.
Когда он ехал вдоль подножия Эсьи, ему позвонила жена. В первый момент ему даже захотелось ей не отвечать: она находилась в крайне тревожном состоянии, и успокоить ее у него не получалось. Правда, не очень-то он и старался: у него самого закончилась энергия, чтобы хоть как-то уравновесить ее эмоции. Супруга находилась в смятении уже слишком долго — так долго, что эта женщина из полиции — как ее? Марта? — заподозрила неладное и постепенно приближалась к истине.
На выезде из туннеля он двинулся в сторону Боргарфьордюра[53], прилагая максимум усилий, чтобы не думать ни о жене, ни о внучке. Он так часто пользовался этой дорогой, что знал на ней каждый подъем и спуск, очертания всех гор и названия всех населенных пунктов, что располагались вдоль нее. Телефон вновь зазвонил. И это снова была она. На этот раз он решил не отвечать — более того, он отключил телефон. Убавив громкость радио, он снизил скорость — отчасти по старой привычке, а отчасти потому что знал, что на этом участке полно камер видеофиксации скорости.
Примерно полчаса спустя он припарковал машину перед небольшим отелем и вошел внутрь. Багажа у него не было. Молодая женщина за стойкой регистрации приветствовала его улыбкой. Он спросил, есть ли у них свободные номера. Она кивнула, даже не проверив бронь по компьютеру, поскольку и так знала, что в отеле имеется несколько незанятых номеров, — на этой неделе особого наплыва гостей не ожидалось.
— На одну ночь? — спросила администратор.
Он кивнул.
— Одноместный?
— Да, пожалуйста. С ванной, если можно.
Она ответила, что почти все номера были оборудованы душевой кабиной, но в некоторых все же установили ванну, поскольку среди постояльцев встречались и те, кто предпочитал именно такой вариант.
— Я как раз из таких, — улыбнулся он.
Нрава он был легкого и обладал общительным характером, поэтому не испытывал смущения, когда разговаривал с людьми, которых видел впервые в жизни.
— Желаете и завтрак тоже? — спросила женщина.
— Нет, спасибо. Завтрак… не понадобится.
— Замечательно.
Администратор вручила ему ключ от номера, в котором имелись и душ, и ванна, и объяснила, как его найти.
— Если вам потребуется что-либо еще, обращайтесь, пожалуйста, ко мне, — заключила она.
Она была сама обходительность. И такая же блондинка, как и Данни.
Номер оказался уютным. А вот и обещанная ванна. Над раковиной висело большое зеркало, но он избегал в него смотреть. Вместо этого он опустился на кровать и взглянул на часы. Немного подождал, сам не зная чего. Потом вернулся в ванную, открыл кран, и ванна стала наполняться водой.
Он начал расстегивать рубашку.
Итальянскую.
Он всегда стремился к тому, чтобы сделать свою жизнь максимально комфортной.
52
Когда Конрауд приехал домой, стояла уже глубокая ночь, но он все же решил позвонить сестре, чтобы узнать, как у нее дела, и договориться о встрече в ближайшее время. Несмотря на поздний час, Бету его звонок
