в себя, его состояние улучшилось, и теперь его перевели в отделение интенсивной терапии. Она могла бы попытать счастья там, на верхнем этаже. Когда она поблагодарила его и уже собиралась уходить, он бросил ей вдогонку, что вытянуть из него что-либо всё равно будет трудно, так как его голосовые связки сильно повреждены из-за пулевого ранения.
Лихорадочная и напряжённая атмосфера в отделении была Бенте отлично знакома, поэтому она отошла немного в сторону и подождала. После недолгих препирательств на неё надели медицинскую маску, стерильный халат и провели мимо дежурной бригады, которая сидела перед палатой Кеннета и следила за всеми показателями пациента на мониторах. В самой палате лежал Кеннет — весь в трубках, электродах и под массивными повязками, закрывающими всю его грудь и шею
Его глаза были настороженными; они следили за каждым её движением, словно сторожевой пес, с того самого момента, как она переступила порог, и пока не встала так близко, как только позволили медсестры.
Она представилась как ведущий следователь Копенгагена и упомянула о своих хороших отношениях с «Отделом Q» и Карлом Мёрком.
— Мне сказали, что ты, к сожалению, пока не можешь говорить, мне очень жаль. Но, возможно, мы сможем пообщаться как-то иначе, — сказала она, выдавив подобие улыбки одними глазами. — Я упорно работаю над тем, чтобы дело Карла Мёрка было расследовано справедливо, а также надеюсь, что тем временем его положение станет более стабильным, и судебный процесс будет назначен довольно быстро.
Кеннет моргнул. Означало ли это, что они на одной волне?
— Ты следил за ним, несомненно, из благих побуждений, но наверняка делал это не один. Я верю, что ты работал вместе с кем-то, кто хочет и верит в то же, что и я, и прямо сейчас нам очень нужно скоординировать наши усилия. Поэтому я пришла сегодня, чтобы спросить: ты можешь мне помочь?
Всё то же моргание — это был добрый знак.
— Ты можешь сказать, к кому мне обратиться?
Он долго лежал и пристально смотрел на неё. Пытался ли он сообразить, как лучше передать ей информацию без слов?
Затем он широко улыбнулся, закрыл глаза и осторожно покачал головой из стороны в сторону на подушке.
— Это значит, что ты не знаешь?
Голова снова качнулась на подушке.
— Или ты просто не хочешь мне говорить?
Он открыл глаза, прищурился и затем одними губами, настолько отчетливо, насколько позволяла дыхательная трубка во рту, изобразил беззвучное, но решительное: «НЕТ!»
Бенте попыталась изобразить разочарование и, главное, глубокое огорчение, но парень оставался ледяным.
Вернувшись в квартиру, она села перед своим списком задач.
Прямо сейчас её наемный убийца разгуливал на свободе, где-то совсем близко к дому Асада. В телевизионных новостях как раз крутили его фоторобот, который заставил её улыбнуться. Во-первых, в нём вряд ли было 190 сантиметров роста, а во-вторых, описание его одежды, цвета волос и жидких усов уже устарело и стало историей.
Этот человек был мастером своего дела, профессиональным и бдительным. Ямочки на обеих щеках могли ввести в заблуждение и заставить принять его за невинного и безобидного парня, но ей докладывали, что он убивает без малейших колебаний, а его расправы с помощью строительного пистолета, оружия с глушителем или ножа всегда проходили быстро и незаметно. Если она сама не сможет выйти на Карла Мёрка, то этот наемник точно сможет, и тогда он закроет дело раз и навсегда, даже если для этого придется пустить в расход оруженосца Карла — Асада.
Она снова перевела взгляд на экран и некоторое время наблюдала за одним из отставных следователей из Криминальной полиции (Rejseholdet), который анализировал, как лучше всего поймать этого разгуливающего на свободе убийцу, прежде чем режиссер переключил эфир на следующий сюжет.
Бенте Хансен округлила глаза, когда увидела, как в эфире началось второе телевыступление Карла Мёрка. Она сжала кулаки, пока он объяснял свое положение. Когда он, слава Богу, воздержался от прямых обвинений в её адрес, а вместо этого обратился к неназванным коллегам с призывом выступить вперед, если они заметили странное поведение других сотрудников вокруг его дела, она поняла: это было нацелено исключительно на неё. Было ли это его последним предупреждением о том, что ей следует оставить его в покое?
Она уж точно не собиралась этого делать, и сейчас — меньше, чем когда-либо. «Тебе конец, Карл. Я тебя найду!» — подумала она.
И тут выступление Карла резко изменило направление, превратившись в признание в любви к жене. В сложившейся ситуации это выглядело довольно напыщенно и жалко; в завершение он послал ей широкий воздушный поцелуй и случайно задел рукой экран вместе с камерой. На долю секунды, прежде чем он вернул монитор в прежнее положение, Бенте заметила кое-что неожиданное, находившееся за пределами обычного угла обзора камеры. С ходу и не скажешь, что это такое, но оно напоминало боковину парикмахерского сушуара или костюм из «Звёздных войн». Белый, твёрдый, округлый пластик.
Она нашла это же видео в интернете, где им успели поделиться уже сотни раз, и перемотала на момент, когда Карл ударил по экрану. Ей хотелось, чтобы кадр не был таким смазанным и оказался чуть резче, но одна мелкая деталь всё же привлекла её внимание. Это был ремень?
Бенте закрыла глаза и попыталась вспомнить, где она видела нечто подобное. Могло ли это быть связано с окружением Карла? Навряд ли это Мона, иначе он не отправлял бы ей это пафосное приветствие. А как насчет Розы, Гордона и его старого друга Харди, может быть, они...?
Она оборвала поток мыслей и на мгновение замерла, глядя в пустоту. Затем начала искать информацию в сети.
«Харди Хеннингсен и Карл Мёрк», — вбила она сначала в поисковую базу полиции Pol-Intel, а затем в Google.
Первое, что всплыло в Google, к счастью, оказалось именно тем, о чём она смутно помнила. Интервью в журнале Gossip, где чудесное превращение Харди Хеннингсена из полностью парализованного инвалида в мобильного человека было представлено и в тексте, и в фотографиях. Бенте долго разглядывала белый экзоскелет Харди. Она развернула видеокадр на весь экран, а затем снова вернулась к статье в Gossip.
Редкая дрожь пробежала вверх по её позвоночнику.
Она быстро пробежала глазами текст и наткнулась на фразу, которая в её мире словно была написана огромными метровыми буквами: «Бельгийский помощник Харди Хеннингсена», а рядом красовался снимок, где этот мужчина и Харди стояли вместе.
«Несмотря на языковой барьер, общение происходит с помощью
