малейший повод сомневаться в его невиновности? — спросил Гордон.
— Невиновность невиновности рознь, это громко сказано. Мы ведь знаем Карла, он вполне способен принимать неоднозначные решения то тут, то там. Но виновен ли он в том, что предъявляют? Вот о чем мы должны спросить себя. Убийство и торговля наркотиками? К черту, говорю я вам. Карл ненавидит эту дрянь, и уж точно он никакой не убийца. Так что в этом он чист. Но что касается всего остального… Насколько много он знал о том, чем занимался Анкер Хёйер? Знал ли он о куче денег и наркотиках в чемодане на своем чердаке? Это известно только ему самому. Лично я считаю, что Карл проявил поразительную наивность, а может, и глупость — и это, надеюсь, его единственное преступление.
— Значит, невиновен, я тоже так считаю, — поддержал Гордон.
Асад просто кивнул. Конечно, именно в это они и должны были верить.
— Что теперь? — Гордон откинулся на спинку стула, когда перед ним поставили тарелку с внушительным, просто огромным сморребродом[45]. Наверное, чересчур плотная еда для его нынешнего состояния.
— Нам нужно выяснить, кто стоит за этим «Кроличьим хером» и нападением на Карла, — сказала Роза. — Насколько мне известно, у них с Карлом нет никаких личных счетов. И еще нам нужно поднять все материалы по делу, которое мы знаем как «Дело о строительном пистолете», и хорошенько их проштудировать.
Гордон слегка ковырнул вилкой лосося, словно тот должен был сам прыгнуть к нему в желудок, но бросил это занятие и отложил приборы.
— Того, кто сбил адвоката Карла… мы сможем его найти? — спросил он. — И сможем ли мы хоть как-то заставить следователей из DUP помочь перевести Карла из тюрьмы Вестре?
— Да, но нам нужно действовать очень осторожно, чтобы не подставиться. Вы же понимаете, что мы сами рискуем схлопотать внутреннее расследование. Незаконное служебное расследование, кажется, так это называется. Мы сталкиваемся с конфликтом интересов как близкие коллеги, — заметила Роза.
— Значит, придется делать все максимально незаметно, — ответил Гордон.
Роза кивнула.
— Главное, чтобы DUP и Маркус ничего не узнали, тогда прорвемся.
— В какую тюрьму его тогда переводить? По мне, так туда, где нет решеток, — предложил Асад.
— Ну, такого нам никто не даст, но что-то в этом роде. Я думаю про следственный изолятор в Слагельсе[46]. Там сидят многие подследственные, и Западная Зеландия не так далеко — сможем время от времени туда мотаться, — сказала Роза.
Следственный изолятор в Слагельсе? Асад попытался воссоздать это в памяти. Разве они с Карлом не ездили туда допрашивать одного заключенного? Ну да, ездили. Это было год назад? И кто же это был? Единственное, что он отчетливо помнил, это пирог — он был суховат, но если макать в кофе, то в самый раз.
— И еще кто-то из нас должен постоянно находиться в отделе и для видимости ковыряться в тех делах, которые подкинул Маркус, чтобы он ничего не заподозрил, — продолжила Роза. — Но в первую очередь этот человек должен будет собирать информацию по делу Карла и координировать нас.
— Ты говоришь «нас»? Значит, в офисе будешь сидеть не ты, Роза. Тогда кто? Асад? — спросил Гордон.
Губы Розы тронула улыбка.
— А ты сообразительный, Гордон. Конечно, это будешь ты. У тебя юридическое образование, и ты суперски разбираешься в сложных делах. К тому же, тебе пока не стоит работать «в поле», пока не наберешься сил, верно?
Он нехотя кивнул, а Асад слегка чересчур сильно хлопнул его по плечу.
— А как же ты сама, Роза? Если ты собираешься просто командовать нами, то учти: если слепой ведет слепого, оба упадут в яму. — Гордон выглядел не слишком в восторге от такой перспективы.
Асад рассмеялся:
— Ну, у вас же всегда есть я, чтобы вытащить вас обратно.
Роза опустила взгляд. Она мыслями была далеко.
— Гордон, я думаю, тебе нужно досконально изучить то, что мы назовем «делом Карла», с самого начала, а также попытаться разузнать про наезд на адвоката. — Она повернулась к Асаду. — А ты, Асад? Где ты сможешь принести больше всего пользы, как думаешь?
Его уставшее лицо посуровело, мгновенно стерев улыбку, которую он только что выдавил.
— Знаешь что? Я тут сидел и вспоминал наш самый первый совместный выезд с Карлом. Это было в Сорё, где убили тех двух механиков. И это уж точно сделали не мы с Карлом. — Он пожал плечами, видимо, это была шутка. — Местная полиция тогда заподозрила одного человека, но его отпустили за отсутствием улик. — Асад слегка кивнул сам себе. — Так вот, сейчас я, пожалуй, позвоню жене и скажу, чтобы она не ждала меня к ужину с давуд паша[47], хоть он у нее и получается очень вкусным. А потом я попробую выяснить, куда делся тот подозреваемый, и нанесу ему дружеский визит.
— А ты, Роза, что будешь делать ты? — спросил Гордон. Он пододвинул к себе тарелку и все-таки отщипнул кусочек лосося.
— Я? — Она помедлила. — Я попробую поговорить с людьми из DUP.
— А если они откажутся говорить?
— Тогда мы подумаем о том, чтобы пригрозить им прессой. Расскажем, через что прошел Отдел «Q» во всей этой истории с Сисле, чтобы Карл и мы получили поддержку людей. Маркус не должен решать абсолютно все в этой конторе. Чего бы нам это ни стоило.
ГЛАВА 7
Понедельник, 28 декабря 2020 года, первая половина дня
ЭДДИ ЯНСЕН
В утро понедельника Роттердам проснулся ради совершенно обычного буднего дня, но для Эдди Янсена этот день обычным не был. От его человека в Дании пришло сообщение: Карл Мёрк до сих пор жив и здоров, несмотря на прекрасно спланированное ночное нападение в камере. Вдобавок там, похоже, подумывали о его переводе в другую тюрьму.
До этого момента Эдди думал, что он единственный, кто получил эту информацию, но звонок, раздавшийся десять минут назад, доказал обратное.
Один из коллег по участку заметил, что сразу после этого телефонного разговора Эдди побледнел как полотно, и спросил, не стало ли ему дурно. Эдди с улыбкой все отрицал. Но ему действительно было дурно. Дурно до мозга костей, потому что смысл сказанного не оставлял пространства для сомнений.
— Прямо сейчас
