подразумевавшим, что он получил не больше, чем заслужил. Она соскользнула со стула и приготовилась снова приступить к работе. Очевидно, ее внимание было рассеянным; она уже потеряла интерес к Бабс и ее злополучному поклоннику, но ее переполняла тревога за Мелиссу.
— Ты в порядке? — спросила она. — Ты выглядишь бледным.
Мелисса покачала головой. В желудке у нее было ощущение, будто там лед, но она собралась с духом и выдавила из себя дрожащую улыбку. «Со мной все в порядке, спасибо», — сказала она. «Я просто устала, вот и все. Я работала до поздней ночи».
Глаза Глории расширились. «Ты пишешь еще одну книгу?» — спросила она. «О, боже мой, должно быть, это чудесно — быть таким умным. А в этой есть романтика?»
«Боюсь, нет, это очередной триллер». Лицо Глории помрачнело. «Скажите, — продолжила Мелисса, — как долго вы работаете в «Обычном месте»?»
Глория поджала губы и начала считать на пальцах. «Так вот, моей Шарлин в июне исполнится шесть, а ей только что исполнилось пять, так что это будет…»
«Примерно десять месяцев», — сказала Мелисса.
Глория широко раскрыла рот, увидев это проявление стремительного выполнения арифметических вычислений в уме. «Верно», — сказала она.
«И вы говорите, что авария с парнем Бабс произошла как раз перед тем, как вы начали».
«Примерно за пару недель до этого, я бы сказала». Глория взглянула на часы. «Неужели уже столько времени? Мне лучше пойти в туалет!»
Оставшись одна на кухне, Мелисса продолжала рассуждать. Она все еще находилась под воздействием шока от рассказа об аварии, но здравый смысл пришел на помощь. Если ее таинственный звонивший и мужчина, чье преследование Бабс закончилось столь трагически, были одним и тем же человеком, то очевидно, что он выжил в аварии. Мертвые не звонят по телефону. Но это, должно быть, была довольно серьезная авария, о которой обязательно сообщили бы в местной газете. Необходимо было посетить их офис или, возможно, справочную библиотеку. Но как так получилось, что почти год спустя этот мужчина все еще пристает к Бабс, предлагая встретиться в «Обычном месте»? И откуда он раздобыл номер телефона Мелиссы?
Конечно, в какой-то момент это мог быть номер Бабс. Возможно, она переехала; в этом случае ее старый номер через некоторое время был бы присвоен другому абоненту. Или же мужчина запутался после аварии и просто неправильно назвал номер. Может быть несколько совершенно простых объяснений.
Первый вопрос представлял собой большую проблему. Чем больше она думала об этом, тем больше ей казалось, что в поведении этого мужчины есть что-то далекое от нормы. Она почувствовала неладное и поняла, что не успокоится, пока не докопается до сути. После ухода Глории она быстро перекусила и провела пару часов, пропалывая свой сад старой вилкой, которую Ирис предусмотрительно принесла ей накануне вечером. Эта механическая работа освободила ее разум для дальнейшего исследования проблемы, и к тому времени, как она вернулась в дом, у нее уже определилась с направлением расследования.
В четыре часа настоятель и его жена прибыли, чтобы выпить чаю со своей новой прихожанкой. Миссис Кэллоуэй была значительно ниже своего мужа. У нее были прямые седые волосы, коротко подстриженные, на круглой голове, длинной тонкой шее, узких плечах, очень маленькой груди и полных бедрах — словно виолончель с дополнительной ногой, подумала Мелисса, помогая ей снять пальто. От нее пахло лавандовой водой, а на щеках и кончике носа, который был маленьким и острым и служил своего рода лыжной дорожкой для тяжелых очков, которые она постоянно поправляла, были неровные пятна пудры.
Мелисса провела для гостей экскурсию по первому этажу и хотела показать им и верхний, но миссис Кэллоуэй категорически отказалась, сумев передать интонацией и неодобрительным взглядом, что в перспективе того, что ее мужу будет предоставлена возможность хотя бы мельком увидеть спальню Мелиссы, есть что-то неприличное, если не откровенная аморальность. Разочарование мелькнуло на пухлом лице ректора; Мелисса чувствовала, что ему бы хотелось увидеть, где спит другая женщина. В юности миссис Кэллоуэй, возможно, обладала некоторой привлекательностью, свойственной девушкам-сорванцам, но в среднем возрасте у нее не было ни обаяния, ни женственности. Мелисса задавалась вопросом, не фантазировал ли ее муж когда-нибудь.
«Это восхитительно, просто восхитительно!» — время от времени восклицал мистер Кэллоуэй, с одинаковым восторгом осматривая гостиную, кухонный шкафчик и туалет на первом этаже. Вернувшись в гостиную, он устроился в любимом кресле Мелиссы и, сияя от радости и выражая одобрение всему увиденному, сидел на краю дивана, сжимая сумочку и бормоча, что они не могут остаться надолго. Не сумев уговорить Мелиссу заняться флористикой или посетить Женский институт, в обоих случаях сославшись на загруженность работой, она, очевидно, посчитала визит пустой тратой времени.
Неодобрение жены нисколько не уменьшило аппетит ректора. Он с удовольствием ел и пил, щедро расхваливая булочки и фруктовый пирог.
«Уверен, всё домашнего приготовления!» — сказал он, протягивая чашку для второй порции.
«Не знаю, как ты со всем этим справляешься, — кисло заметила его жена, — со всеми этими звонками, отнимающими всё твоё время!»
«Да, конечно!» — согласился мистер Кэллоуэй, то ли не заметив, то ли намеренно проигнорировав сарказм. «Обустройство в новом доме, помимо всего вашего писательского труда… и я вижу, вы еще и в саду заняты. Должно быть, ваши дни очень насыщенные!»
«Мисс Эш любезно предложила помочь мне с садом или, по крайней мере, дать совет по этому поводу, — сказала Мелисса, — и мне очень повезло, что я нашла миссис Паркин, которая помогает мне по дому».
«Ах, да, дорогая мисс Эш, как мило с вашей стороны», — сияя, сказал мистер Кэллоуэй. «Вам действительно повезло с соседкой… а миссис Паркин — настоящее сокровище, не правда ли, моя дорогая?»
Миссис Кэллоуэй испепеляющим взглядом смотрела в свою чашку, скривив губы, словно чай превратился в уксус. «Вульгарная маленькая шлюха!» — прошипела она. «Я терплю ее только потому, что в деревне больше никто не хочет заниматься домашними делами!»
Улыбка ее мужа померкла, словно солнце, пытающееся пробиться сквозь туманную мглу. «Ну же, дорогая, мы не должны быть немилосердными», — уговаривал он. «Я знаю, что сплетники говорят недобрые вещи о Глор… миссис Паркин, но вы знаете мое мнение о распространении необоснованных слухов. Она преданная мать, и вы сами должны признать, что она первоклассная работница».
На жену этот спор никак не повлиял: она лишь фыркнула, отказалась от предложения Мелиссы принести еще чая и объявила, что пора уходить.
Встав, она пристально
