знаю, почему он мне не перезванивает. Единственное сообщение, которое я получила за весь вечер, пришло от моей подруги Лили, которая спрашивала, все ли у меня в порядке и вернулся ли Джейк домой.
Нет и нет, набрала я в ответном сообщении и добавила печальное эмодзи. Она прислала еще одно.
Мне так жаль. Я думаю о тебе, Нина. Пожалуйста, дай знать, если тебе что-нибудь понадобится или если я смогу чем-то помочь. Чем угодно.
Еду в школу и паркуюсь одновременно с Райаном Шредером, учителем, чей класс находится по соседству с моим. Много лет назад мы с Райаном пришли сюда в один год. Потом вместе продвигались по карьерной лестнице. К стоянке я подъезжаю следом за ним и занимаю соседнее место. Как обычно.
Он выходит из машины и ждет, пока я соберу вещи и выйду. Я машу ему рукой, но он помахать в ответ не может, потому что у него в руках два кофе.
– Доброе утро, – говорит Райан.
– Доброе утро. – Я выбираюсь из машины, ставлю кофе на крышу и достаю сумку с заднего сиденья. Вешаю сумку на плечо и захлопываю дверцу. Беру свой кофе с крыши машины, и мы вместе идем к школе.
Прибывают и ученики. В это время здесь в основном те, кто приехал на автобусе и кого подвезли родители. Вереница машин, из которых высаживаются дети, огибает здание и выползает на улицу, создавая пробку в бутылочном горлышке. Остается только пожалеть водителей, по ошибке попавших в этот утренний затор. Хотя после занятий картина еще хуже.
– Бурная ночка? – спрашиваю я, указывая взглядом на два кофе.
– Мой только один. Второй для Пэм. – Пэм – школьная секретарша и дар Божий.
– Опять подлизываешься? – дразню я коллегу и тут же добавляю: – Нет, правда. Очень мило с твоей стороны.
– Она столько для меня делает, и это то немногое, что я могу сделать для нее. А вот ты выглядишь усталой. – Райан смотрит на меня сверху вниз. Он высокий и сложен, как баскетболист. Райан тренирует баскетбольную команду мальчиков и пользуется всеобщей любовью и уважением.
– Так и есть. Не спалось. – Мне ужасно хочется кофе, вот только не уверена, что одного стаканчика будет достаточно, и я с завистью поглядываю на два в руках Райана. – А еще, – виновато признаюсь я, – выпила вечером бутылку вина, так что голова раскалывается.
– Ух ты. Было весело?
– Случалось и лучше.
– Хотел спросить: как твоя мать? – Райан переключается на серьезный тон. – Давненько ты о ней не упоминала.
– Все по-прежнему. Ухудшения вроде бы нет, но и улучшения не видно. На днях ходили к офтальмологу, а теперь надо сделать биопсию новообразования. Она очень беспокоится из-за этого. – Я как бы даю понять, что упомянутая бутылка связана с маминым здоровьем.
– Оно и понятно. Тебе, наверное, тоже несладко.
– Да. Проблем хватает. Сейчас главное – определить, что это, чтобы наметить курс лечения.
– Ей повезло, что у нее есть ты. Но ты очень многое взяла на свои плечи. Родственники есть? Кто-то, с кем можно поделиться бременем?
– Нет, я одна. Мой отец оставил нас, когда мне была шесть, так что мама растила меня в одиночку. Вот почему мы так близки.
Мы уже у входа. Райан ставит один стаканчик на другой и берется за ручку.
– Позволь мне. – Я тянусь к двери, не сомневаясь, что кофе прольется.
– Нет уж, – говорит он и открывает дверь.
– Не сказала бы, что уход за матерью можно назвать бременем, – говорю я, проскальзывая мимо, пока Райан держит дверь. – Я рада, что могу позаботиться о ней. Но приходится нелегко – это и время, и эмоции. Я постоянно думаю о ней. Спасибо.
Едва успеваю пройти, как звонит телефон, и этот звонок снова выбивает меня из колеи. Сердце колотится, я опять думаю, что это может быть Джейк, что он наконец-то образумился и готов поговорить и простить меня. Я замедляю шаг, а Райан, не заметив, что я отстала, идет с кофе в офис Пэм. Достаю из сумки телефон, и в этот момент он оборачивается и, увидев, что меня нет рядом, останавливается.
– Не жди, иди без меня, – говорю я. – Сейчас подойду.
Смотрю на экран – это не Джейк. Номер незнакомый. Воздух вырывается из легких, и я сдуваюсь, как воздушный шарик.
Еще до того, как я отвечаю на звонок, меня охватывает нехорошее предчувствие, ощущение обреченности. Что-то плохое должно произойти, но я не знаю что. Сейчас еще нет семи. В такую рань с хорошими новостями не звонят. Даже спамеры еще не звонят. Я протискиваюсь наружу мимо потока детей, как рыба, плывущая против течения. Откашливаюсь и отвечаю.
Из динамика доносится женский голос.
– Здравствуйте. Я могу поговорить с миссис Хейз?
– Я вас слушаю.
– Миссис Хейз… – Женщина говорит, что она – старший хирург в больнице, где работает Джейк, и мое сердце снова бьется в тревоге. Почему мне звонит старший хирург больницы? – Доктор Хейз записал вас для экстренного контакта.
Меня сковывает страх. Я не чувствую ни рук, ни ног.
Экстренный контакт.
О боже, он мертв, только и успеваю подумать я. Джейк мертв.
Я прислоняюсь к кирпичной стене. К обочине подъезжает автобус, и мне приходится прижать палец к уху, чтобы услышать голос той женщины. Я вижу, как дети выходят из автобуса и спускаются по ступенькам. Полусонные, словно зомби, они проходят мимо меня и в здание.
– Вы меня слышите, миссис Хейз? – спрашивает женщина.
– Да, – чуть слышно говорю я.
– Миссис Хейз, мы беспокоимся о докторе Хейзе. Он не появлялся на операциях уже несколько дней, а сотрудники офиса сообщили, что он не пришел на дневной прием в понедельник. С ним пытались связаться, но безуспешно. Дома все в порядке? – спрашивает она, и я лишь теперь понимаю, что Джейк не только не приходит домой после работы, но и не выходит на работу. Он не отвечает на мои звонки, но также не отвечает и на звонки из больницы. Дело не в том, что Джейк ушел от меня.
С ним что-то случилось.
– Джейк и домой не приходил. Я думала… – Я обрываю себя на полуслове, потому что не хочу говорить то, что нужно сказать.
Эта женщина – коллега Джейка, но для меня она чужая. Я знаю, как ее зовут – доктор Моррис. Я знаю имена большинства коллег Джейка, потому что он рассказывает о них дома, но это не значит, что я знаю их лично. Моя ссора с Джейком ее не касается.
– Джейк пропал, – выдыхаю я, и вся ситуация
