Самая милая пара - Мэри Кубика

Боже мой. Джейк пропал.

После разговора со старшим хирургом я сразу же направляюсь к своей машине на парковке. Я уже не возвращаюсь в здание. Из машины я звоню в школьный офис и говорю Пэм, что у меня возникли срочные дела и что я задержусь.

– Все в порядке, Нина? – спрашивает она, и я говорю только, что не знаю.

Даю задний ход, выезжаю с парковки и сворачиваю на улицу. Машин на дорогах все больше. Это утренний час пик, когда на перекрестках постоянно возникают пробки.

Что еще хуже, полицейский участок находится по другую сторону пригородных железных дорог, а поезда в это время идут один за другим. Я пережидаю даже не один, а два поезда и злюсь, когда стоящая впереди машина не сразу трогается с места после того, как поднимается шлагбаум. Женщина за рулем разговаривает по телефону. Сейчас пойдет следующий поезд, и нам придется ждать еще дольше. Я сигналю, и машина впереди трогается с места.

Полицейский участок – это приземистое кирпичное здание. Я проезжала мимо него тысячу раз, но ни разу не была внутри, потому что для этого не было причин. Здание ничем не примечательное и устаревшее, напоминает мне старую начальную школу.

Заезжаю на парковку, ставлю машину и выхожу. Пытаюсь закрыть дверцу, но мешает ремень безопасности, и приходится снова открывать дверцу.

– Мне нужно сообщить о пропаже человека, – дрожащим голосом говорю я женщине-дежурному.

Вестибюль практически пуст. Кроме меня и дежурного только какой-то мужчина на стуле у окна.

Я волнуюсь за Джейка, но еще мне стыдно из-за того, что я потеряла столько времени и ждала, хотя должна была обратиться в полицию. Мне и в голову не приходило, что с Джейком могло что-то случиться. Я думала только о том, что он сердится и избегает меня.

– Кто пропал? – спрашивает она.

– Мой муж, Джейк Хейз. Доктор Джейкоб Хейз.

– О’кей, мэм. – Она выводит что-то на экран компьютера. – Когда вы видели его в последний раз?

– В понедельник.

Я вспоминаю утро понедельника. Мы с Джейком встали и собирались на работу. Тогда я видела его в последний раз. В день, когда нет операций, Джейк едет на работу к восьми, так что мы собирались одновременно. Обычно по утрам мы разговаривали, наверстывали упущенное в другие дни. Я всегда ждала этих дней с нетерпением. Мы вместе завтракали и обсуждали планы на выходные. Так было раньше, но не в тот понедельник, потому что в тот понедельник мы ходили кругами, молча, избегая друг друга. Мы оба были злы и обижены и не разговаривали, пока Джейк не ушел, оставив мне два последних слова, которые задели меня за живое. Дело даже не столько в том, что он сказал, сколько в том, как он это сказал. Что, если эти слова – его последние?

Да, в тот понедельник тишину нарушали только скребущие пол ножки стульев и хлопающие двери. Напряжение висело в воздухе, как туман.

Воскресенье я провела с мамой. Ей нужны были продукты на неделю и новое осеннее пальто. Я отвезла ее в торговый центр и в продуктовый магазин, именно в таком порядке, но сначала мы пошли в церковь, потому что сделать это без меня мама не может, а в церковь ходить любит.

Позже, когда мы вернулись к ней домой, мама попросила меня остаться на обед. Она не сказала об этом, но я знаю, как ей тяжело оставаться одной. Как ей одиноко. «Ты так хорошо обо мне заботишься, давай я приготовлю тебе обед» – так она это сформулировала, но я знала, что на самом деле она хочет, чтобы я осталась, не уходила. Я согласилась и осталась. Написала Джейку, объяснила ситуацию. Он так и не ответил на мое сообщение. Мама приготовила мое любимое блюдо, как делала, когда я была еще девочкой, а у нее выдавался редкий свободный от работы вечер. Ей нравилось готовить, когда было для кого, а не только для себя. Из-за проблемы со зрением это было непросто, но она справлялась в основном сама, готовя по заученному рецепту. У ее матери, моей бабушки, тоже была макулярная дегенерация. Это наследственное заболевание. Если у кого-то в семье она есть, то вероятность того, что она появится и у вас, намного выше. Тяжело наблюдать за тем, как борется моя мать, и осознавать, что это, скорее всего, и моя судьба.

Проблема заключалась в том, что Джейк не работает по воскресеньям, если только он не на вызове.

Он хотел, чтобы я была с ним дома, хотя ничего на этот счет не сказал. Предполагалось, наверное, что я просто должна была знать. Может быть, посредством телепатии, хотя в последнее время, даже когда мы оба дома, он предпочитает быть один, а не со мной. У меня даже сложилось впечатление, что всякий раз, когда я захожу в комнату, где находится Джейк, он находит причину, чтобы выйти.

Когда я вернулась домой после семи, он встретил меня ледяным взглядом из другого конца комнаты. Не произнес ни слова, только пил «Виски сауэр». Сначала мне даже почудилась угроза в этом мрачном тяжелом взгляде. Почему-то вспомнилась та женщина, которую он оперировал и которая умерла после операции. Джейк сказал, что ее застрелил муж и что у нее умер ствол мозга. Не знаю, почему я вспомнила о ней именно тогда, но мне вдруг пришло в голову, что муж ведь мог застрелить ее за что-то совершенно невинное. Например, за то, что она провела день со своей матерью.

– Ваш муж относится к группе повышенного риска?

Я возвращаюсь в здесь и сейчас.

– В каком смысле?

– У вас есть основания подозревать криминальный характер исчезновения? – бесстрастно спрашивает дежурная, глядя на меня через пуленепробиваемое стекло.

– Какие, например?

– Например, следы борьбы, беспорядок в доме или машине. Кровь. Оружие.

Я качаю головой.

– Нет, ничего такого. Но где его машина, я не знаю.

– Марка и модель автомобиля?

Я называю.

Она кивает.

– O’кей, мэм. Ваш муж нуждается в медицинской помощи? Он принимает прописанные лекарства, которых может не иметь при себе?

Я снова качаю головой. Джейк не принимает никаких лекарств, только добавки, без которых вполне может обойтись.

Дежурная печатает что-то на компьютере, потом поднимает глаза и спрашивает, не является ли Джейк психически неполноценным.

– Нет. – Я понимаю, к чему она ведет. Люди из группы повышенного риска, несовершеннолетние и так далее требуют большего внимания, чем почти сорокалетний, физически полноценный Джейк.