кивнула:
— Если ты действительно хочешь сделать что-то для нас, Карл, напиши книгу о нашем отделе. Глядишь, к нам станут относиться с большим уважением и позитивным вниманием.
— Написать книгу? Не думаю, что я на такое способен.
Совершенно неожиданно Роза покатилась со смеху:
— Я знаю, что ты ненавидишь писать гребаные отчеты, но, положа руку на сердце, у тебя всегда это чертовски здорово получалось, так что не вешай нам лапшу на уши!
Тут в разговор снова вклинился Гордон. Ему было невесело, но удержаться от предложений было выше его сил:
— Многие ведущие следователи после ухода со службы зарабатывают на жизнь тем, что читают лекции или работают консультантами на телевидении. Ты бы тоже так мог. Правда, тебе придется быть не таким угрюмым, как обычно, Карл. — Он широко улыбнулся. — Хотя, с другой стороны, в этом твоя фишка.
Информации для одного раза было многовато, но Карл поблагодарил его. Излить душу оказалось куда проще, чем он панически боялся.
Он уже практически стоял в дверях, когда Гордон окликнул и остановил его:
— Помнишь те важные бумаги, которые бесследно исчезли по делу Палле Расмуссена? Вот они!
Карл замер и взял в руки исписанные листы. Вот же черт побери.
— Да, Карл, они лежали на твоем столе в самом низу стопки, когда я затеял уборку. Что бы ты ни планировал писать в будущем, тебе явно стоит получше следить за своими бумагами.
Все дружно рассмеялись, и на мгновение атмосфера в кабинете стала светлой и легкой. Но лишь на мгновение.
Карл с щемящей грустью посмотрел на своих товарищей. Как он вообще сможет повернуться спиной к ним и ко всему этому?
Однако самым тяжелым стал тот финальный миг, когда он повернулся, чтобы уйти. В этот момент друзья подошли к нему вплотную и обняли его так крепко, словно больше никогда не собирались отпускать.
ЭПИЛОГ
Понедельник, 11 января 2021 года, вечер
КАРЛ
Прошло несколько часов, прежде чем он наконец набрался сил и рассказал Моне о том, что произошло. Пока она вместе с Лусией не вернулась домой после работы, все его мысли крутились исключительно вокруг будущего. Если у него не будет какого-то конкретного дела, он просто завянет.
Его мать, конечно, придет в восторг от этой новости, но возвращаться в Брённерслев и управлять фермой вместе со старшим братом он не собирался. Разве что приехать подменить Бента, когда тот соберется в отпуск, — но не более того.
Устраивать из себя цирковую обезьяну на телевидении он тоже не хотел. Уже вышедшие на пенсию копы делали это куда лучше, чем когда-либо смог бы он. Карл знал, что обязательно начнет спорить с другими полицейскими чинами или политиками, к тому же он люто ненавидел саму мысль о том, что придется натягивать пиджак, приличную голубую рубашку и сидеть в студии утреннего шоу.
Оставался вариант Розы. В таком случае он мог бы сам отвозить Лусию в детский сад и забирать ее оттуда, разгрузив Мону. Может быть, он даже наконец-то научился бы готовить.
Карл невольно усмехнулся над собой. Когда он в последний раз попытался приготовить яичницу, Мона обозвала ее «коричневой летающей тарелкой».
Мона, в общем-то, почувствовала облегчение, выслушав его размышления. Последние две недели обернулись для нее сущим кошмаром, да и до этого она слишком часто сидела и отрешенно смотрела в пустоту из-за работы Карла. Для пятидесятипятилетнего мужчины, несмотря на симпатичный «мешок с картошкой» прямо посреди живота, у него было довольно крепкое тело, как она всегда говорила. Но это тело и правда было изрядно потрепано: многие раны были глубокими, а некоторые — настолько опасными для жизни, что пройди пуля или нож на пару миллиметров в сторону, его бы уже не было в живых или он остался бы калекой. Собственно, теперь он знал, что именно это и было главной причиной, почему она в свое время так долго не поддавалась на его ухаживания.
Участь вдовы ее попросту не прельщала.
— Послушай-ка, — Карл широко улыбнулся, чтобы подать следующую новость как шутку. — Роза предложила мне заняться писательством. Она имела в виду истории в жанре «True Crime» на основе дел из моей собственной практики.
Мона расплылась в улыбке. Она что, издевается над ним? Неужели она не может представить, как он терпеливо, час за часом, сидит перед компьютером? В этом всё дело?
— Думаешь, это глупая затея? Что я не справлюсь?
Она присела на диван рядом с ним и накрыла его ладонь своей:
— Ты можешь всё, что захочешь. И у тебя, черт побери, более чем достаточно материала для этого. — Она указала на соседнюю комнату: — Там стоит компьютер. Ты мог бы пойти, сесть и написать пару предложений. А я потом скажу тебе, верю я в это или нет.
Она поднялась и ушла на кухню. Это было, мать его, самое короткое напутствие касательно его дальнейшей судьбы, которое он когда-либо слышал. Даже когда отец в свое время отговаривал его от поступления в гимназию и советовал остаться на ферме, пока в коровнике еще стояли дойные коровы, их разговор занял добрых два часа. И тот совет, к слову, возымел строго обратный эффект.
— Посмотрим, верит ли ОНА в это? — проворчал он, уже сидя перед монитором.
Он долго думал. Если уж и писать, то ему хотелось бы писать о своих собственных делах и исключительно в своей собственной манере. Но как?
Он немного постучал по клавишам, но уже через минуту уставился в пространство, думая совсем о другом.
Может, все-таки лучше пойти в консультанты или лекторы? В качестве консультанта он мог бы разъезжать по стране и помогать другим полицейским округам. Он живо представил себе, как «круто» у него это получится, и тут же отбросил эту мысль. Это ведь придется выслушивать тонны чепухи и бреда и на полном серьезе общаться с теми, кто уже умудрился намертво запороть собственные расследования. Сидеть в каком-нибудь гостиничном номере в глухомани и пялиться в местный телеканал! Его передернуло от этой мысли. И уж точно примерно настолько же «захватывающим» занятием было бы мотаться по городам с лекциями.
Стоять перед толпой зевак, которые, по сути, пришли просто поглазеть на «живую достопримечательность» — копа, сбежавшего из следственного изолятора Слагельсе, — а в остальном просто ждут, когда начнется фуршет с кофе. Карл снова перевел взгляд на экран. Ему определенно нравилось сидеть в
