этот человек полностью владеет собой.
Готовя по просьбе Ву заключение, психолог изучила все имеющиеся в распоряжении Бюро данные. Она заранее четко дала понять, что на данный момент ее выводы не будут окончательными, но она постарается оказать посильную помощь.
– Вы полагаете, за всем этим стоит один человек? – спросил Ву, надеясь услышать подтверждение своего собственного предположения.
– Да, – согласилась доктор Кэтролл. – Тот, кто стоит за этим, получил психологическую травму на критическом этапе своей молодости. Я чувствую, речь может идти о задержке в развитии.
Ву в первую очередь интересовали те факты, от которых можно было оттолкнуться в расследовании.
– Какая именно психологическая травма?
– Трудно сказать, – уклончиво произнесла доктор Кэтролл. – Но компьютерные игры для этого человека явно больше, чем просто развлечение. Он погружен в сотворенный им мир и сливается с ним. В этом мире он полновластный хозяин.
– В таком случае почему бы просто прямо не расправиться со всеми своими врагами? – спросил Ву.
– В этом и состоит весь смысл обращения к древнегреческой мифологии. Боги обращаются с людьми словно с игрушками. Обыкновенно они не убивают людей сразу, нередко, играя на их слабостях, вынуждая их самих двигаться навстречу своему концу.
– Участники игры жили мечом, поэтому они вынуждены погибать от меча, – обдумав слова психолога, сказал Ву. – Но все это выглядит слишком целенаправленным. Слишком личным. Что, если кто-либо из игроков, а может быть, и все они убили невиновного? Человека, который был дорог создателю игры?
– Я пришла к такому же заключению, – согласилась доктор Кэтролл. – Обращение к древним мифам имеет все признаки отмщения. Полковника и его боевиков заманили в ловушку с определенной целью. Тот, кто стоит за этим, не стал просто похищать с улицы первых попавшихся.
– Это означает, что он должен знать Полковника, – заметил Ву. – Тредуэй является тем самым звеном, которое соединяет всю эту цепочку. Он работал на сенатора Следжа; именно его группа была похищена. Мы продолжаем разбирать все то, что было изъято при обыске двух его квартир, однако в предварительных докладах специалистов ГСВД пока что нет ничего заслуживающего внимания. Они составляют список тех, с кем вел дела Тредуэй.
– Я готова помочь с анализом всего того, что у вас будет.
– Как вы оцениваете полковника Тредуэя?
– Досье из военной разведки весьма любопытное, – сказала психолог. – Тредуэй рассчитывал на производство в бригадные генералы, однако так и не был представлен к этому званию. Вместо этого его по-тихому вынудили уйти в отставку.
Ву также ознакомился с этим докладом. Армия воспользовалась своим негласным требованием непрерывного продвижения по службе, необходимого для того, чтобы оставаться в ее рядах. В сочетании с ограничением на количество действующих офицеров в звании выше капитана, расклад оказался явно не в пользу Тредуэя, получившего негативные отзывы как от своего начальства, так и от подчиненных.
– На мой взгляд, – добавила доктор Кэтролл, – Тредуэй воспользовался своими связями, приобретенными за время работы в Пентагоне, чтобы получить деньги и власть, которыми он был обделен на военной службе.
И это ему определенно удалось. Всего за несколько лет Тредуэй добился влияния в Вашингтоне, став проводником выгодных государственных контрактов. Теперь те, кто препятствовал его повышению, вынуждены были обращаться к нему за содействием.
– Личное дело полковника Тредуэя и доклады помогли составить его психологический портрет, – продолжала психолог. – Одной из причин, по которым он не был произведен в генералы, явилась его готовность пойти ради победы на все. – Она помолчала, подчеркивая важность своих слов. – Права человека, жизнь и здоровье его подчиненных отступали на задний план перед его упорным стремлением любой ценой идти вперед.
– Одним словом, властолюбивый мерзавец, – подытожил Ву. Ему уже приходилось иметь дело с подобными деятелями, которых в Бюро называли «носорогами».
– Совершенно верно, – сардонически усмехнулась доктор Кэтролл. – Его боялись, но не уважали.
– Следовательно, разумно предположить, что из всех участников игры именно Полковник представляет наибольшую опасность, – задумчиво произнес ССА, рассуждая сам с собой.
– Или Торо, если он решит предать Вегу.
– Нас всех это очень беспокоит, – поморщился Ву. – И все-таки я надеюсь, что он этого не сделает, потому что… – Он умолк, решив не делиться с психологом своими предположениями.
– Потому что агент Вега ему нравится, – закончила за него та.
Следовало догадаться, что от профессионального психолога не укроются все внешние признаки этого, и все же Ву удивило то, что доктор Кэтролл пришла к такому заключению, не имея возможности лично наблюдать за поведением Торо по отношению к Веге, какая представилась ему самому при первом допросе задержанного.
– Я увидела красноречивые свидетельства этого по видеозаписи игры, – продолжала доктор Кэтролл. – Торо говорит много всего, однако когда дело доходит до чего-то важного, он стоит за нее горой. Когда возникает угроза ее жизни.
– То есть Веге нужно беспокоиться только обо всех остальных кровожадных маньяках, – криво усмехнулся Ву. – Можно сказать, мне их жаль.
Мысль о физических качествах и уме Веги напомнила ССА о второй причине, по которой он захотел выслушать суждения психолога.
– Когда в ОГБТ возникла вакансия, я предложил заполнить ее Веге, – сказал Ву. – В тот момент я был полностью сосредоточен на ее службе в войсках специального назначения и умении взламывать всевозможные коды и не стал слишком глубоко копаться в ее личной жизни. Однако теперь меня беспокоит, какими последствиями это для нее обернется, учитывая то, через что ей пришлось пройти.
– Я ждала, когда вы перейдете к этому, – понимающе кивнула доктор Кэтролл. – Я ознакомилась с материалами дела, и все оказалось гораздо страшнее, чем было представлено в новостях.
– На тот момент Веге было всего семнадцать, – напомнил Ву. – Полиция многое не раскрыла средствам массовой информации, защищая ее и остальных детей. Всем известно, что их мать убила своего мужа, однако никто не знает, что все это произошло буквально на глазах у Веги.
В донесении нью-йоркской полиции указывалось, что юная Дани Вега во второй половине дня вернулась домой из школы и, войдя в квартиру родителей на Бенедикт-авеню, обнаружила отца лежащим на полу гостиной. Мать стояла на коленях рядом с ним, сжимая в руке окровавленный тесак, который, как было установлено позднее, она взяла на кухне.
Дани бросилась к матери, у которой началась истерика, и разоружила ее, после чего попыталась оказать первую помощь отцу. Затем она позвонила в «911», и диспетчер, направив на место патрульную группу и «скорую помощь», объяснял ей, как делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Подоспевшие полицейские и медики застали Дани, пытающуюся спасти своего отца, а мать к этому времени впала в кататонический ступор.
– Сегодня утром я разговаривала с лечащим психиатром матери Веги в
