стыдно. Он не хотел так поступать. Но, господи, Эшли! Это было какое-то колдовство. Она спокойно отнеслась к тому, что он рано собрался домой, – «Ладно, пока», – сказала она таким хриплым голосом, будто засыпала, хотя она сидела в телефоне, – но он не мог встать с кровати. Он попытался сделать над собой усилие, сел, поставил ноги на пол, но вновь потерся лицом о ее живот и уткнулся в него, обняв ее. Так прошло еще полчаса, и Джаред дремал у Эшли на животе, а она слушала какой-то подкаст.
Теперь он бежал домой. Шел дождь, было туманно, и он почти ничего не видел. При такой паршивой видимости нужно было бежать не меньше десяти минут, и большую часть времени – в гору. Твою же мать.
Рядом с ним притормозила машина, пассажирское стекло опустилось.
– Эй, Джаред! Тебя подвезти? Я поеду мимо Честнат-стрит.
– О, блин, привет! Класс! Спасибо! Погода вообще не айс!
Грузовик остановился. Джаред попробовал открыть дверь, но она не открылась.
– Заклинило, – сказал водитель. – Дай-ка я.
Он вышел из машины и обошел грузовик.
Часть третья
47
Теперь это место пугало ее до мурашек. Каждое утро, направляясь в Поселение, Изабель ясно видела тот клочок земли за огородом, где висело тело Шейна в ее первый рабочий день. Самого тела она не видела, но знала, где его нашли, и представляла его так же четко, как наяву, и это накладывало отпечаток на то, как она воспринимала Поселение.
Каждое темное утро – до зимнего равноденствия осталось меньше двух месяцев, – приходя на работу, она видела его таким, каким оно, на ее взгляд, могло бы быть триста восемьдесят один год назад. Темным, мрачным местом, где не горело ни единого огонька – лишь изредка что-то мерцало, когда Честер в своей кузнице качал мехи. В хижинах зажигали мерцающие масляные лампы, разводили дымные костры. Господи, до чего же ужасное место. Поселенцы, наверное, с ума там сходили.
Леса казались непроходимыми там, где граничили с болотом. Она представляла себе, как Ханна смотрит из хижины в окно, боясь того, что за ним скрывается. Волков, туземцев, невиданных существ. Что еще могло там скрываться? Что с ними случилось? И почему они ушли?
Каждое утро в бревенчатой хижине почтенных Суэйнов, способной у кого угодно вызвать клаустрофобию, было холодно и сыро. Каждое утро Изабель разводила костер из хвороста и поленьев, сложенных рядом с грубой печью, и небольшое помещение становилось теплее, но оставалось все таким же неуютным.
Она дрожала в сырой деревянной конструкции, где не было ничего, кроме грубо сколоченного стула, табурета, стола и горшка, который она вешала над огнем, показывая гостям процесс приготовления пищи. Многочисленные слои исторического костюма не согревали. Шерсть за день намокала от дождя и пота.
Сегодня она увидела Поселение сквозь туман. Когда она затопила печь, из нее вдруг повалил мокрый дым и заполнил хижину, вместо того чтобы подняться в дымоход. Изабель открыла окна и маленькую дверь, но это только втянуло в хижину еще больше дыма. Оставаться внутри было невозможно. И исправить положение – тоже.
Прибежали люди: Джефф Блок, Монте Гловер, Билл и Джен Конрады. Они раздули огонь, распахнули и вновь закрыли дверь, чтобы попытаться улучшить тягу. Ничего не помогло. Они начали кашлять. Монте принес ведро воды и вылил в печь, но та от этого задымила только сильнее.
И вот они стояли снаружи под дождем.
– Все в порядке, ребята! – крикнул Монте первым туристам, которые пришли посмотреть, что и как. – Просто дымоход засорился.
– Сейчас я его проверю, – заявил Честер Коффи.
Он принес лестницу, которую сам сколотил из молодых деревьев и которая выглядела в точности как подлинная вещь первых поселенцев. Его редкие мокрые волосы прикрывала фетровая шляпа с пером. Кожаная куртка блестела от дождя. В одной руке он держал длинную, почти прямую ветку с обрубленными мелкими ветками.
– Честер, пожалуйста, не поднимайся туда под таким дождем, – велела Нэнси, быстро шагая за ним. Она несла корзину с маленькими кабачками и морковками. – Крыша скользкая.
– Все будет в порядке, вот увидишь, – ответил Честер и повернулся к Изабель. – Почтенная миссис Суэйн, ваша печь до этого дня коптила?
– Немного, но не так, как сегодня.
– Сейчас посмотрим…
Честер приставил лестницу к карнизу крыши и начал подниматься.
– Честер, пожалуйста, – вновь закричала Нэнси, – не надо туда лезть! Монти, скажи ему, чтобы он спустился.
– Она права, почтенный мистер Дэнхем. Еще один день дымоход протянет. Я потушил огонь. Сейчас не стоит подниматься наверх.
Но Честер уже был на крыше. Он вытащил из-за пояса небольшой топорик, стукнул им по толстой черепице. Лезвие легко в нее вошло.
– Видите? Опора хорошая. Я продолжаю.
Он легко двинулся по склону крыши, для более надежной опоры прокладывая себе путь топориком, пока не добрался до каменной трубы. Там он сел на конек крыши, широко раскинув ноги и, судя по всему, прекрасно себя чувствуя.
– Осторожнее, Честер, – вновь крикнула Нэнси.
Небольшая группа людей, по большей части актеры, обступила маленькую хижину и наблюдали за Честером на крыше, отчего Изабель вспомнились картины старых мастеров.
Честер не сразу управился с длинным шестом, но в конце концов просунул его в дымоход, несколько раз поднял и опустил. Тонкие струйки дыма сгустились и поднялись выше, завихрились вокруг его головы.
– Кажется, там гнездо, – начал Честер, – или…
Вопль туриста рядом с ней испугал Изабель больше, чем животное, вылетевшее из дымохода и упавшее прямо на голову Честера. Темно-коричневое, с длинными розовыми лапами и когтистыми пальцами. Относительно маленькой хижины оно казалось огромным, с футбольный мяч. Шлепнувшись, оно когтями сбило с Честера шляпу и подпрыгнуло в воздух. Вздохи, ахи, крики. Кто-то даже подпрыгнул, когда комок меха, извиваясь, пролетел у него над головой, приземлился метрах в трех от дома, вскочил на ноги и помчался прочь.
Кто-то снова закричал. Изабель подняла глаза и увидела, как Честер поскользнулся на мокрой черепице. Он съехал вниз и, изогнувшись, повис в воздухе.
– Нет! – вскричала Нэнси.
Он плюхнулся на землю, тяжело дыша.
– Честер!
Нэнси бросила корзину и метнулась к нему. «О господи», – пробормотал кто-то из посетителей, и все рванули к нему.
– Отойдите сейчас же, – своим глубоким голосом велел Монти, и все отошли.
Кроме Нэнси, упавшей на колени рядом с Честером.
– Честер, милый, – тихо звала она, и Изабель увидела, как Нэнси откидывает редкие волосы с его лица, гладит его бороду.
– С ним все в порядке? – спросил один из туристов. – Вот это падение!
Честер
