Другая Эмили - Дин Кунц

По словам частного детектива, никакой Маркус Саттон не работал руководителем в Microsoft. В офисе окружного прокурора Сиэтла не служило ни одного обвинителя по имени Клэр Саттон.

Если Мэддисон Саттон действительно родилась в Сиэтле, никаких записей о событии не существовало — ни единого свидетельства о рождении.

Ни в Голете, ни в соседней Санта-Барбаре на Мэддисон Саттон не было зарегистрировано никакой недвижимости, но она могла снимать жильё.

Письмо заканчивалось словами: «Позвони мне на личный мобильный».

Во вложении была фотография Патрика Майкла Лайнама Корли, который умер семь лет назад и на которого был зарегистрирован винтажный Mercedes 450 SL. Крепкий мужчина с гладким, почти мальчишески свежим лицом, густыми белыми волосами и обаятельной улыбкой.

Хотя в Нью-Йорке была уже полночь, Айзек редко ложился раньше часа. Ему хватало пяти часов сна за ночь, и порой он казался на сахарном подъёме — без всякого сахара.

Налив бренди в коньячный бокал и устроившись за столом в кабинете, Дэвид набрал номер.

Айзек ответил на третьем гудке.

— Мой второй любимый писатель.

— А кто на первом месте?

— Служебная информация, бойчик. Будь спокоен: не литературное мастерство ставит его выше тебя. Он регулярно умудряется попадать в самые изобретательные неприятности, так что почти каждый год входит в мою двадцатку лучших плательщиков. Ты уже трахнул ту потрясающую девушку?

— Служебная информация.

— Ну да, вхолостую. Может, оно и к лучшему.

— Это почему?

— С этой красоткой что-то не кошерно. Один мой ценный источник говорит, что на девяносто пять процентов уверен: её водительские права и регистрация этого Mercedes 450 SL — фантомные вставки в файлах департамента транспортных средств.

— То есть?

— Это подделки, протащенные в систему штата через бэкдор. Они выдержат любую полицейскую проверку, но она никогда не сдавала экзамен на права и не платила регистрационный сбор за Mercedes. Всё сделано с цифровой филигранью.

— Даже если он прав, всё равно остаётся пять процентов, что она честная.

— Вообще-то мой парень на девяносто девять процентов уверен, что это фантомные вставки. Я просто хотел дать тебе чуть больше пространства — посмотреть, бросишься ли ты её защищать. Послушай меня, дружище. С этим будь осторожен. Думай головой, а не членом.

Дэвид покрутил бренди в бокале.

— А если я думаю сердцем?

— Армагеддон. Думая членом, самое худшее, что ты почти наверняка подхватишь, — излечимая болячка.

Дэвид отпил.

— А вот думая сердцем, — продолжил Айзек, — можно быть разрушенным навсегда. Это у тебя что, портвейн или бренди?

— Откуда ты знаешь, что у меня вообще что-то есть? По телефону учуял?

— Ты издал звук, будто глотнул. Я знаю твои вкусы и не думаю, что ты растрогался из-за моих мудрых наставлений.

— Ты современный Шерлок.

— Я и не претендовал на меньшее.

— Зачем фотография Патрика Корли?

— Патрик Майкл Лайнам Корли. Если человеку хочется подчеркнуть свою ирландскость четырьмя именами, кто я такой, чтобы звать его двумя? Я хотел, чтобы ты его увидел — чтобы у тебя был ориентир, когда завтра я буду докладывать о нём.

— Почему не сейчас?

— Я всё ещё собираю отклики от людей, которые его знали. Дело не только в том, что эта Мэддисон Саттон ездит на машине, зарегистрированной на него. Патрик Майкл Лайнам Корли увёл это расследование в очень странную область. Я не хочу в это углубляться, пока не поговорю о нём ещё с парой человек.

— Как он может куда-то увести расследование — странно или не странно? Он мёртв уже семь лет.

— Может, да. Может, нет. Держи ширинку застёгнутой, бойчик, пока дядя Айзек не скажет иначе. А если ты снова слушаешь сердце — быстро напейся до беспамятства.

23

Ресторанчик находился в нескольких шагах ниже по улице — слегка чудаковатый, но чистый; освещённый романтически даже для воскресного ланча. Дэвид пришёл первым, и его усадили в кабинку в уединённом дальнем углу зала.

Когда Мэддисон вошла — в белых брюках, в таком же белом жакете и в блузке ровно того синего оттенка, что её глаза, — показалось, будто с улицы шагнула весна во плоти. Она подошла прямо к нему и скользнула в кабинку.

— Ты выглядишь отдохнувшим, Дэвид. Значит, твои субботние дела прошли удачно.

— Не так удачно, как мне бы хотелось. А как прошла твоя суббота? Никого не убила?

— Нет, дорогой. Работа назначена на сегодняшний вечер.

— Я думал, мы проведём день вместе.

— Мне бы этого хотелось больше всего, но у нас есть только вторая половина дня.

Она подмигнула ему.

— Вечер — для убийства.

— Можно спросить, кто будет жертвой?

— Если я скажу, ты станешь соучастником. Последнее, чего я хочу, — увидеть тебя в тюрьме. Оранжевый тебе не идёт. И потом, как расцветут наши отношения, если между нами будут решётки?

Подошла официантка с меню, и они заказали по бокалу меритажа.

Когда они снова остались одни, Дэвид спросил:

— А ты сама не боишься однажды оказаться за решёткой?

Листая меню, она сказала:

— Невозможно. Я призрак в машине. Палтус в пряной корочке — совершенство. И гребешки с феттучини тоже.

Его должно было бы раздражать, что она продолжает эту игру в киллера, но его не раздражало. Она говорила метафорами. Его задача — понять, что именно она имеет в виду.

После ланча они пошли по тропе на обрыве через длинный прибрежный парк к северу от главного пляжа Лагуна-Бич, останавливаясь у каждой обзорной точки, чтобы смотреть, как волны расплёскиваются по черепахово-пёстрым камням внизу.

Пеликаны скользили на воздушных потоках, не взмахивая крыльями, дельфины дугами выныривали и снова уходили в воду, кулики важно вышагивали вдоль кромки прибоя, художники-пленэристы старались сделать полотно таким же светящимся, как реальность перед ними; и рядом с Мэддисон Дэвид чувствовал себя частью яркой, живой ткани мира — как не чувствовал уже много лет.

Проводя с ней этот день, он всё время думал о дюжине калл, перевязанных синей лентой и оставленных в гнезде для вазы на надгробии, на котором пока ещё не было высечено ни одного имени.

Он не хотел бросать ей вызов, рискуя дать трещину тому, что между ними начинало складываться. Обман, в котором Айзек Эйзенштейн её обвинял, мог иметь объяснение — убедительную причину, которая в конце концов оправдает её и