Верховенский - Priest P大

Капитан ненадолго задумался.

– Поехали со мной в больницу. Хочу навестить Ся Сяонань.

Попутно он отправил Тао Жаню, который остался сегодня на дежурстве, номер служебного удостоверения патрульного и попросил: «Свяжись с начальником туристического комплекса и проверь этого сотрудника».

Глава XI

– Ся Сяонань? Я только что был у неё, она ещё не может разговаривать, – сообщил дежурящий в больнице полицейский, который как раз возвращался в стационарное отделение после ужина. – Что-то случилось, босс? Ты вроде говорил, ей надо дать пару дней оклематься и уже потом допрашивать.

Из трубки послышался автомобильный гудок и резкий голос Ло Вэньчжоу:

– Ся Сяонань не просто свидетель, она одна из подозреваемых. Не спускай с неё глаз!

– А? Что? Хочешь сказать, она… – голос полицейского оборвался на полуслове, когда он распахнул дверь палаты. Сердце капитана пропустило удар. – Босс, девчонка пропала!

Ло Вэньчжоу надавил на педаль газа. Фэй Ду включил громкую связь, из динамиков раздался голос Тао Жаня:

– Ся Сяонань местная. Отец, Ся Фэй, страдал раком лёгких, из-за чего не мог устроиться на постоянку, иногда подрабатывал в ларьках. Несколько лет назад скончался. Мать девушки ухаживала за больным мужем и, по сути, тянула на себе всю семью. На фоне стресса у неё развилась депрессия. В результате она покончила с собой, спрыгнув с крыши.

Ся Сяонань все с детства описывали как тихую и умную девочку. Круглая отличница, из тех, кто ходит в школу с температурой и даже на каникулах носит форму. Для таких, как она, учёба и поступление в хороший вуз – единственный способ изменить жизнь.

– Кто-нибудь из её родственников связан с Лу Гошэном или делом «триста двадцать семь»?

– Нет. У них совершенно обычная семья, если не считать выпавшие на их долю несчастья. Последние три поколения никогда не были в районе Ляньхуашань, родственники там тоже не живут. Ума не приложу, как Ся Сяонань могла познакомиться с Лу Гошэном и за что обозлилась на Фэн Биня, чтобы желать ему такой страшной смерти.

Ло Вэньчжоу отдал распоряжения подчинённым и, повесив трубку, обратился к Фэй Ду:

– Ты говорил про издевательства в школе… Может, Фэн Бинь травил Ся Сяонань, и она решила отомстить?

– Вы проводили почерковедческую экспертизу письма? Если Фэн Бинь написал его сам, то вряд ли он был агрессором, не тот паттерн поведения, – пояснил Фэй Ду. – И потом, ты ведь говорил, что Ся Сяонань от страха повредилась рассудком? Если девушка притворялась, то у неё настоящий талант.

Фэй Ду долгое время руководил фирмой и понимал, как ценится отчёт кратко и по делу. Чтобы не сбивать капитана с толку, он не выдвигал сумбурных гипотез, а старался делиться только готовыми выводами либо, за их отсутствием, без лишней воды излагать ход своих мыслей.

Капитан бросил на него взгляд в зеркало заднего вида и велел Тао Жаню:

– Свяжись с классной руководительницей и родителями беглецов, получи разрешение на допрос и вызови подростков по одному в управление для беседы. Мы уже подъезжаем к больнице.

– Хорошо, – отозвался Тао Жань и, немного поколебавшись, спросил у Фэй Ду: – А что значит «паттерн»?

Президент Фэй расслабленно откинулся на спинку сиденья. Проплывающие за окном яркие огни создавали на его лице завораживающую игру света и тени, тело окутывал запах жареных каштанов, насквозь пропитавший пальто из овечьей шерсти.

– Юный агрессор, взрослея, учится быть «политкорректным» и в страхе за собственного ребёнка начинает вслед за остальными осуждать насилие в школе. Но стоит ему заговорить о своих подростковых проделках, как между строк непременно проскользнёт хвастовство. Потому что в глубине души он не видит в них ничего постыдного и, напротив, даже считает это своим достижением. Так называемый буллинг, по сути, отражает иерархию в группе.

То есть его мнение не изменится, пока он сам не окажется на месте жертвы.

– Но если над подростками действительно издевались, то почему в стенах управления, когда рядом стояли родители и учителя, они ничего не сказали? – недоумевал Тао Жань.

Фэй Ду усмехнулся:

– Тао Жань-гэ, школа-интернат – это своего рода замкнутая экосистема со своими законами и порядками. То, что для тебя естественно, человеку из другой среды может казаться абсурдным. Например, скажи кто людям две тысячи лет назад, что все мы живём на огромном шаре, они бы не поверили.

Ло Вэньчжоу крутанул руль, и за поворотом показалась больница.

Изначально Ся Сяонань воспринималась как чудом выжившая свидетельница, поэтому полиция не стала устанавливать за ней усиленное наблюдение. Единственного сотрудника приставили к бедняжке лишь потому, что о ней толком некому было позаботиться. Зато теперь к больнице стекались машины муниципального управления, заполняя до отказа и без того тесную парковку.

– К ней пришёл дедушка, и я отлучился перекусить, – угрюмо отчитывался полицейский, дежуривший у палаты Ся Сяонань. – В какой-то момент старик вышел в туалет. Передвигается он с трудом, так что на всё про всё ушло минут десять – за это время девчонка и сбежала.

На территории стационарного отделения для пациентов был разбит небольшой сад. Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как Ся Сяонань, выскользнув из палаты, прошла мимо него и перелезла через каменный забор, а затем скрылась в неизвестном направлении.

На лбу дедушки Ся Сяонань выступила испарина. Дрожащими руками старик вцепился в подлокотники инвалидной коляски и что-то долго и невнятно бормотал, а когда понял, что никто не обращает на него внимания, в ярости перешёл на крик. Он напоминал уродливое и жалкое неразумное чудовище, по ошибке попавшее в мир людей.

Заметив, что один из подчинённых направился в его сторону, Ло Вэньчжоу окликнул:

– Подожди, не говори ему ничего пока. – И сам пошёл к старику.

Дедушка Ся Сяонань выскочил из инвалидной коляски и нетвёрдой походкой двинулся навстречу капитану, продолжая нечленораздельно орать. По озадаченному виду Ло Вэньчжоу он вскоре сообразил, что его не понимают, растерянно ухватил того за куртку и тихо заплакал.

Ло Вэньчжоу похлопал старика по руке и спросил:

– Дядя, подскажите, куда, кроме школы, обычно ходила Ся Сяонань?

– Домой… – с трудом произнёс тот, еле ворочая одеревенелым языком.

– И всё? Неужели она больше никуда не выбиралась? Может, в гости к друзьям?

Тут дедушка Ся Сяонань раскрыл беззубый рот и тоскливо зарыдал уже в голос.

В самую длинную ночь в году ударил крепкий мороз и посыпал мелкий снег. Ло Вэньчжоу и Фэй Ду отвезли старика