часы. Для нее. Чтобы порадовать… Как раз в тот момент, когда часы в гостиной дали бой.
— Как она отреагировала?
Звонарёв чуть прикрыл глаза. Потёр висок.
— Она вцепилась мне в руку, побледнела. И прохрипела что-то вроде «Что ты наделал?.. Они не должны были идти». Я заметил ужас в ее глазах. А потом…
Он сглотнул, явно подбирая слова:
— Вы решите, что я спятил… — выдохнув прошептал он.
— Мы всякое слышали… Рассказывайте, — подбодрил Николай.
— Она начала стареть. Быстро. Я отшатнулся, думая, что мне это чудится. Но нет… Волосы клочьями падали с головы, кожа сморщивалась, зубы… — он замолчал, а потом продолжил: — Когда часы закончили бой, на кровати осталась только горстка праха.
Перед глазами нарисовалась жуткая картина, от которой завыло в висках: красивая женщина, ещё минуту назад полная жизни, рассыпается прахом под бой часов. Я невольно поёжился. Моя сила позволяла видеть тени прошлого, но я был очень рад, что кольцо укрыло от меня этот жуткий образ… Хорошо, что я не так силен, чтобы считывать образы с обычных предметов настолько глубоко.
Николай после такого рассказа покосился на меня, явно ожидая пояснений. Скорее всего, приятель подумал, что перед ним сидит псих вроде Мещерского. Но я понимал, что история Звонарева может быть правдой. Изменения в механизме вполне могли выпустить демона, который был заточен в часах сильным заклинанием и многие годы подпитывал молодость в Рыбаковой. А еще, я теперь понял, почему парень не спешил делиться с нами этой историей. Делом о пропаже вполне могло заинтересоваться ОКО. А самого парня могли принять за демонолога. Поэтому он и мучился выбором: остаться подозреваемым, а может быть, даже и взять на себя убийство Рыбаковой, или все же рассказать правду.
— И что было дальше? — уточнил Николай.
— Я сбежал, — ответил парень. — Наспех стер отпечатки в спальне, оделся и побежал. И уже в гостиной запнулся о ковер и упал. Кольцо, видимо, тогда и соскользнуло. Я даже не почувствовал. Просто встал, помчался к выходу. Сел в машину и уехал. Очень боялся, что меня кто-нибудь заметит.
— И не вернулись за кольцом?
Звонарёв долго молчал. Затем покачал головой.
— Больше всего на свете я хотел оказаться подальше от этого проклятого дома. И больше никогда в него не возвращаться.
В комнате повисла тишина. Такая, как бывает, когда всё важное уже сказано.
— Она очень не хотела, чтобы я даже прикасался к часам, — произнес Дмитрий. — Тогда я не придал этому значения.
— А теперь? — глупо уточнил я.
— Теперь думаю, что зря не придал, — тихо ответил он. — Может быть, Рыбакова была бы жива.
Глава 8
Признания
Eще какое-то время мы сидели молча. Звонарев молчал, и по его понурому виду было заметно, что его терзает совесть. Мы с Николаем обдумывали услышанное. Коллега что-то помечал в блокноте, а я просто пытался оценить, приукрашивал ли где-то Дмитрий или нет.
В том, что подозреваемый в целом говорит правду, я не сомневался. Не только потому, что чувствовал в часах присутствие злой сущности, которая вдруг куда-то исчезла но и из-за того, что видел в кольце, как он бежал. Чувствовал его страх. Весь тот ужас, который он испытал. В те мгновения в нем еще не пребывала вина, ведь он не до конца тогда осознал, что натворил.
Осознание пришло позже. И теперь, когда он рассказал нам события той ночи, оно стало по-настоящему очевидным. Звонарев понял, что во всем виноват. Что это он убил, но он этого не желал. Он и представить не мог, что так выйдет.
С другой же стороны, женщина была жива и прекрасна только благодаря запрещенной магии. Кто-то заточил демона в часах, подчинив его и заставив служить Рыбаковой. Чтобы она оставалась вечно молодой и прекрасной. Возможно, поэтому она и не виделась с родственниками. Ссора с сестрой была ей на руку. Учитывая их натянутые отношения, та могла подать жалобу в Синод, Рыбакову бы привлекли к ответственности.
А так она жила в своем особняке далеко за городом, принимала редких гостей, а если и выбиралась куда, то инкогнито. Да и в целом в столице все прибегают к услугам лекарей, которые вполне легально тоже творят настоящие чудеса, однако, она пошла иным путем. За что и поплатилась. Так что формально, даже если Звонарев знал про демона и про то, что станет с женщиной после починки часов, это было бы сложно квалифицировать как убийство. Рыбакова должна была просто постареть. И если она умерла, она взяла эти годы в долг у смерти.
— Что теперь со мной будет? — тихо спросил подозреваемый.
Николай дописал, закрыл блокнот и поднял взгляд.
— Пока ничего, — спокойно ответил он. — Но не уезжайте из города, отвечайте на звонки, приходите, если мы вызовем вас в отделение уточнить детали.
Тот молча кивнул.
— Алексей?.. — вопросительно посмотрел Николай. — К вас есть вопросы? Или, может, что-то нужно уточнить насчет кольца?
Я покачал головой:
— Нет. Мне нечего добавить.
— Тогда, думаю, наш визит окончен.
Мы поднялись с мест, попрощались со Звонаревым, на котором не было лица, несмотря на хорошую новость, что обвинения ему не выдвигают. Спустились в парадную, вышли на крыльцо. И только когда подошли к машине, Николай прямо спросил:
— Ты ему поверил?
Я пожал плечами:
— Нам на учебе рассказывали об одержимости, о проклятых предметах, о духах, которые могут творить страшные вещи с владельцами, и о ситуациях, когда эти же злые сущности могут служить своим хозяевам. Да, потому они требуют высокую плату, если вырываются из-под магических плетений, но…
— Думаешь, на нее демоническая тварь напала?
— Такое бывает, — коротко ответил я. — Не могу сказать, что именно там произошло, курс на учебы был больше ознакомительный, но похожие прецеденты случались. Жрецы ОКО и СКДН тут больше информации дали бы, но я не жрец. Я простой реставратор.
— Опять эта школа прибеднения, — закатил глаза Николай. — От тебя пока больше пользы, чем от любого жреца, которых к дядьке приписывали. Он от них на стенку лез. Те что-то себе записывают, мотают на ус, а простым жандармам шиш что скажут. У них там свои задачи: запереть предмет проклятый в архив, демона изгнать, на оккультистов выйти, которые незаконные манипуляции проводят. Это нам — дело надо раскрыть. Так что не скромничай, церковник. Главное, говори, что думаешь.
— Думаю, он не врет.
— По мне, так больше на бред похоже, — вздохнул приятель и открыл дверь машины. — Я ему спецов направлю, проверим, вообще вменяемый он или нет.
— Бред или нет, но
