Николай Некрасов, Гоблин
Реставратор 2
Глава 1
Тайна хозяйки часов
Я пораженно замер, обдумывая услышанное. Взгляд случайно упал на бумагу, которую я все еще сжимал в руке.
— Вчера вечером была дома, сегодня утром никто ее уже не видел, — продолжил Николай и я уловил в его голосе плохо скрываемое напряжение. — Как будто испарилась. Дверь заперта изнутри, окна закрыты, никаких следов проникновения.
Сердце предательски екнуло. Уж очень эта пропажа была похожа на смерть Одинцова.
— Очень интересно, — задумчиво пробормотал я. Пальцы словно сами коснулись кармана, в котором лежала пепельница.
— Ага, — согласился собеседник по ту сторону телефона. — Как с Одинцовым. Только в этом случае и тела нет.
Я сглотнул, ощущая, как во горле пересохло, а в висках начала пульсировать тупая боль.
— И ты думаешь, что это как-то связано? — уточнил я.
— Не знаю, — устало вздохнув, честно признался Николай.
В динамике на секунду повисла тишина, нарушаемая только шумом машин на заднем плане. Видимо, он шел по улице.
— Но слишком уж похоже, — продолжил он. — Два коллекционера. Ряд пересечений по деталям. Дядя считает, что тут что-то не чисто. Все как-то связано. Вот и попросил проверить.
— А реставратор вам там зачем? — уточнил я.
— Так дама же коллекционер, — пояснил Николай. — А это значит, что, во-первых, мы должны привлечь нашего штатного специалиста, а во-вторых… ты же побольше нашего понимаешь в редких диковинках. Может быть, приметишь что, вдруг там часть коллекции подменили. Такое бывает.
— Оно быстро вскрывается, — поправил я Николая, но мысли уже унеслись в другую сторону. А что, если в доме пропавшей есть предметы из той же коллекции что и шкатулка с пепельницей? Что, если это не просто совпадение?
— Так надолго и не надо, — не стал спорить собеседник. — До того времени, пока украденный оригинал не будет продан и не заляжет где-нибудь в частной коллекции. В общем, может, заметишь что-то, что мы упускаем.
— Хорошо. Когда?
— Сейчас можешь? Я за тобой заеду минут через двадцать.
— Я могу добраться сам… — начал было я, но Николай меня перебил:
— Та дама за городом живет. Вернее, жила. Так что до адреса ты долго добираться будешь. А на такси дорого выйдет. Ну и плюс, на служебной машине пробки нам не помеха.
— Хорошо. Только переоденусь и буду готов.
— Уже выезжаю, — ответил Николай и завершил вызов. Я же убрал телефон в карман и быстрым шагом направился к дому. Нужно было спрятать пепельницу в надежное место, переодеться и предупредить графиню, что задержусь.
Я зашел в пустую гостиную, поднялся на второй этаж и проскользнул в комнату. Закрыл за собой дверь и тяжело вздохнул. Направился к шкафу
— Алексей? Вы куда-то собираетесь?
Голос прозвучал в тишине так резко, что я от неожиданности вздрогнул. Обернулся. Графиня стояла в дверном проёме гостиной, и я с удивлением заметил, что её призрачная форма стала ещё чётче. Теперь я мог разглядеть не только накладки на платье, но и тонкую вышивку на воротнике, изящные пуговицы, даже отдельные седые волоски в тщательно уложенных волосах.
— Да, Татьяна Петровна, — ответил я. — Срочная работа за городом.
Она прищурилась и, склонив голову, посмотрела на меня.
— Дело? Какое же?
— Я числюсь помощником в отделе жандармерии, — пояснил, открывая дверцы шкафа. Осмотрел купленную недавно одежду, выбирая, в чем бы отправиться в дом пропавшей дамы. — И мне нужно помочь с… одним делом.
— Выполняете гражданский долг, — поняла графиня. — Это похвально, юноша.
Я кивнул, вынул из шкафа вешалку, на которой висела синяя рубашка, и начал быстро переодеваться.
— Алексей, неужели вы собираетесь…
Она замялась, словно подбирая слова, и я заметил, как ее призрачные брови поползли к переносице, образовав глубокую складку неодобрения. Затем она покачала головой, словно глубоко сожалея о моральном падении современной молодёжи, и продолжила:
— Надеть это?
Она указала пальцем на мое отражение в зеркале. Я невольно взглянул на себя: растрёпанные темные волосы, усталое лицо, синяя рубашка. Но для графини, судя по всему, это был верх безвкусицы. С улыбкой оторвался от зеркала и взглянул на графиню. Ее призрачная фигура покачала головой с таким видом, как будто я предложил явиться в таком виде на прием к самому Императору. Губы призрака были поджаты, глаза полны праведного протеста, а в осанке читалось аристократическое неодобрение к моему выбору одежды.
— Этот оттенок синего вам совершенно не идёт, — продолжила объяснять женщина. — Он делает ваше лицо бледным, а глаза тусклыми. Вы же реставратор, а не портовый грузчик.
Я невольно усмехнулся, чувствуя, как напряжение, вызванное пепельницей и пропавшей женщиной, понемногу уходит. Хотя пальцы все еще слегка подрагивали.
— Татьяна Петровна, мне сегодня предстоит работать с жандармами над пропажей человека, а не танцевать на балу, — ответил я, застегивая пуговицы. — И для такого дела синяя рубашка вполне подходящий выбор.
Лицо Татьяны Петровны скривилось:
— Но это все равно выход в люди, — принялась спорить она. — Вас увидят. Про вас будут судачить. В мои времена джентльмены выглядели безупречно даже в рабочих кабинетах. Да что там в кабинетах. Даже когда они выходили за хлебом.
Она осеклась, и на мгновение в ее глазах мелькнула боль. Видимо, вспомнила что-то очень личное.
— Простите, но мне нужно переодеться, — мягко произнес я, стараясь, чтобы в голосе не было слышно нетерпения. — Времени мало.
Татьяна Петровна выпрямилась, вернув себе обычное достоинство. Чопорно кивнула и растворилась в воздухе. Скорее всего, вернулась в портрет. Ей всё ещё требовалось время, чтобы полностью освоиться в новом состоянии. Долгие годы она провела, запертая в рамке, никак не проявляясь. И только недавно обрела свободу и силу для передвижения.
Надел чёрные джинсы и серую рубашку. И хоть я не был согласен с графиней, она зародила долю сомнения, так что синяя рубашка отправилась в дальний угол шкафе. Накинул сверху тёмно-синий пиджак. Убрал в карманы телефон и бумажник. Спрятал пепельницу в шкаф, окутав ее защитным плетением.
— Полежи пока здесь. Скоро я вернусь и обязательно займусь тобой.
Но пепельница, похоже, не хотела отпускать. Даже сквозь металл, через защиту я почувствовал липкое, навязчивое присутствие проклятья. Позыв был таким мощным, что я невольно потёр браслет на запястье. Каменные бусины были тёплыми, приятными на ощупь. И сейчас они впитывали все позывы темной энергии. Проклятье, должно быть, на деле было очень сильным, раз пробило даже защитное плетение, хоть поначалу я его таким не считал.
— Таким меня не проймешь, — улыбнулся я и закрыл
