рассмеялся:
— Да шучу я. Расслабься. Что нашли?
— Ничего, — со вздохом ответила девушка. — Щеколды на окнах целы, дверь никто не ломал. Чужих отпечатков на дверях и окнах в комнате тоже нет. Нужно копать дальше.
— Ладно, идем, сейчас во всем разберемся, — подбодрил он и шагнул в гостиную.
Я последовал за ними.
— А где пропавшая хранила коллекцию антиквариата? — не оборачиваясь, уточнил, остановившись на пороге.
Комната была обставлена в старом стиле: массивная мебель, два потемневших зеркала, ковер с восточными узорами. Всё дорого, и, к моему удивлению, со вкусом.
— На втором этаже, — ответил парень.
Я кивнул, сделал шаг. И замер, почувствовав знакомый холод. Осмотрелся в поисках проклятого предмета, в котором мог быть заперт злой дух. И быстро его обнаружил.
Это были старинные часы, в резном деревянном корпусе, с позолоченными стрелками и римскими цифрами на циферблате, которые висели на стене, маятник мерно качался. Я застыл, глядя на них. Они были явно из той самой коллекции, что и шкатулка с пепельницей.
Тот же стиль. Те же витиеватые узоры на серебряных вставках на корпусе, виноградные лозы, переплетающиеся со стилизованными цветами. Та же техника работы. Почерк мастера не спутаешь. А еще, от часов тянуло вязким, почти осязаемым холодом. Таким сильным, что я невольно поежился. Их энергия вибрировала, создавая какой-то звук на границе слышимости. Тревожный, навязчивый гул.
— Эти часы, — спросил я, не отрывая от них взгляда. Голос прозвучал хрипло, и я прокашлялся. — Они всегда здесь висели?
Николай переглянулся с жандармом, который стоял у двери.
— Служанка говорит, что да, — ответил парень после паузы. — Правда, они давно стояли. А сегодня утром пошли.
Я подошел к часам, вгляделся в циферблат. И с удивлением понял, что заточенного злого духа в часах нет. Он был здесь совсем недавно. Остаточная энергия ещё не рассеялась и висела в воздухе, плотная и липкая, вроде паутины. Но… исчез. Словно кто-то его изгнал. Я наклонился ближе, с интересом вглядываясь в предмет. Смог рассмотреть крохотную фотографию, спрятанную между механизмами. На карточке была изображена женщина средних лет, строго взирающая со снимка.
— Николай, — не отрываясь от созерцания снимка, позвал я, — у тебя есть фото хозяйки?
— Есть. Вот.
Парень подошел ко мне, протянул планшет. И с экрана на меня смотрела та же женщина, что была спрятана внутри часов.
— Это она, — тихо сказал я.
— Кто? — не понял он.
— Рыбакова. Ее фото внутри часов.
Я указал на спрятанное в часах фото. Николай удивлённо взглянул на снимок, перевел на меня взгляд, почесал затылок:
— Чёрт… Точно. Но зачем оно здесь? Это что, какая-то новая мода или прикол?
Я не смог ответить. Потому что в этот момент стрелки дернулись, словно собираясь остановиться. А из механизма раздался тихий, едва слышный крик. Искажённый, словно идущий издалека.
Глава 2
Старинные часы
— Николай, — не отрывая взгляда от часов, осторожно позвал я.
Приятель повернулся, удивленно посмотрел на меня:
— Что случилось? — обеспокоенно спросил он и положил мне руку на плечо. — На тебе лица нет.
Я с трудом сдержал вздох облегчения. Значит, Николай не заметил этого крика. Его слышал только я. И прекрасно понимал, что это было такое.
Астральная проекция смерти, которую я уловил. И теперь я был уверен, что хозяйки особняка нет в живых. Потому что именно ее последний крик я слышал несколько мгновений назад.
— Ничего, все нормально. Просто что-то голова разболелась. Давление, наверное, — тихо ответил я, не сводя взгляда с мерно раскачивающегося маятника часов. — Но нам нужно осмотреть коллекцию. Прямо сейчас.
Если часы были одержимы, то в остальных редкостях вполне могла быть не одна подобная вещь. Либо с демоном, либо с проклятьем.
— Идем, — согласился Николай и кивнул в сторону лестницы. — Второй этаж. Валь, проводишь?
Последняя фраза относилась к парню-стажеру, и это меня сильно удивило, потому что я решил, будто Валей зовут девушку. Однако им оказался Валентин, который покорно кивнул и направился вглубь дома. Остальные последовали за ним.
— Странно, — задумчиво пробормотала старший лейтенант, когда мы поднимались по ступеням. — Очень странно.
— Что именно? — повернувшись к ней, тут же уточнил Николай.
— Да…
Она замялась, словно подбирая слова. Будто боялась, что ее могут счесть сумасшедшей.
— В общем, мы уже осматривали дом, — произнесла она после паузы. — И когда первый раз поднимались на второй этаж, ступени не скрипели.
— Были крепкими, — подтвердил парень. — А сейчас словно на ладан дышат. Кажется, что проломятся и привет.
— Да показалось вам, поди, — с сомнением произнес Николай. — Дом-то старый. Может быть, хозяйка его не ремонтировала никогда.
Я промолчал. Потому что знал: жандармам не показалось. Дом Евгении Марковны умирал. И, судя по всему, уже давно. Я это чувствовал.
Мы вышли на второй этаж. На площадке горела единственная лампочка, которая мигнула, когда проходили мимо.
— И пятна, — произнесла старший лейтенант, указывая на выбеленный потолок. Краска облупилась, на дереве были видны большие серые разводы. — Их точно не было. Мы же протокол первичного осмотра составляли.
— Как будто дом старый, — осматриваясь по сторонам, заключил Николай. — И уже давно нежилой.
— Куда дальше? — уточнил я у стажера.
— Туда, — ответил Валентин, указывая вглубь коридора.
Комната, в которой хранилась коллекция, оказалась в самом конце, за тяжелой дверью с медной ручкой в форме свернувшейся змеи. Приглядевшись к ней, я заметил, что голова змеи была повёрнута в сторону входящих. Словно проверяла, с какими намерениями прибыл человек. Деталь небольшая. Но неприятная. В такой штуке вполне могло быть спрятано защитное заклинание, оберегающее явно дорогостоящую коллекцию от воров.
— Мило, — пробормотал Николай и открыл створку. Шагнул в темное помещение. Нащупал на стене выключатель, щелкнул им, и под потолком загорелась желтоватая люстра. Я медленно вошел и остановился.
Комната была просторной. Вдоль стен стояли высокие застекленные шкафы, за дверцами которых хранились самые разнообразные вещи: стопки книг в кожаных переплетах, бронзовые подсвечники, коллекция кофейных чашек с позолоченной каймой, миниатюрные портреты в овальных рамках. В центре на широком столе под стеклом лежали монеты и разные медальоны. Евгения Марковна явно любила порядок.
— Выражение «все по полочкам» заиграло новыми красками, — пробормотал я, медленно прохаживаясь вдоль шкафов.
Подсознательно я ожидал знакомого липкого давления, которое выдавало одержимые предметы. Но… в комнате не было ничего подобного. Диковинки молчали. Здесь хранились дорогие, но вполне обычные старинные вещи. Хорошие, с историей, но без тени проклятья. Я прошел весь круг, вернулся к двери.
— Ну? — негромко спросил Николай. — Нашел чего?
Я усмехнулся:
— Пока только осмотрелся. Вы можете составлять опись предметов. На случай если потом что-то пропадет. Я же
