в окно?» Но тут же вспомнила кое о чем. Я ведь говорила, что несколько дней назад стены в комнате перекрасили? И покрасили плохо, оконные рамы слиплись, так что их невозможно было открыть. За день до этого Энни пожаловалась, и в среду эту проблему как раз собирались решить. Поэтому, когда приехала полиция, мистер Болдер все еще находился у себя в кабинете с деньгами. Я даже не верила, что мне так повезло. Прибыли инспектор и сержант местной полиции. Они чувствовали себя не в своей тарелке, ведь мистер Болдер – важный человек. Но банду Моргана поймали рядом с домом, поэтому им пришлось приехать. Пока я пыталась им все объяснить, мистер Болдер открыл дверь в своей кабинет. Он, как всегда, держался учтиво и выглядел немного печальным. «Деньги? Какие еще деньги?» – спросил он. Я снова все объяснила, но, боюсь, говорила сбивчиво. Однако сказала, что деньги все еще в кабинете, ведь мистер Болдер не выходил из него. Я хорошо запомнила, как он заявил: «Джентльмены, эта юная леди страдает оптическими иллюзиями. Печально, когда такое происходит в девять утра. Инспектор, я понимаю, что у вас нет ордера на обыск, но, если хотите, можете осмотреть мой кабинет самым тщательным образом. Кстати, мисс Доусон, сколько там было денег?» Я ответила, что тысячи и тысячи фунтов, и сразу поняла, насколько нелепо звучат мои слова. Мистер Болдер рассмеялся и сказал: «Тысячи и тысячи фунтов? Джентльмены, если вы найдете в этой комнате деньги, за исключением тех нескольких шиллингов, что у меня в кармане, я пожертвую их на нужды полиции. Только здесь никаких денег нет». И денег действительно не оказалось. Я видела столько купюр, что ими можно было набить целый портфель. Но их там не было.
– Хотите сказать, полиция их не нашла? – спросил, нахмурившись, полковник Марч.
– Я хочу сказать, что искать было нечего. Деньги исчезли.
– Истинная правда, – горячо подтвердил старший инспектор Эймс. – Полчаса назад я звонил им и говорил с инспектором Дэниельсом. Они все там обыскали. Болдер сидел, курил и только подначивал их. Они даже пригласили архитектора, чтобы убедиться, нет ли в комнате тайников.
– И что же?
– Там их не было. Ни одного тайника, где можно спрятать хотя бы банкноту, тем более целый мешок. И даже не знаю, что теперь делать. Я не думаю, что мисс Доусон лжет, но не могли же деньги просто раствориться в воздухе. Правда?
У полковника Марча был весьма довольный вид. Он раскурил трубку и снова начал раскачиваться, по-прежнему стоя около камина. Затем, осознав, что ведет себя не совсем прилично, откашлялся и попытался скрыть свою радость.
– Прошу прощения, – сказал он, – но мне не доводилось слышать таких замечательных историй с тех пор, как я читал о шевалье Огюсте Дюпене[6] и его поисках похищенного письма. Вы ведь помните, не так ли? Кхм. Что ж, давайте подумаем. Мы выяснили, что в комнате нет никаких потайных панелей, полостей и прочей ерунды. А что насчет окон?
– Как и сказала мисс Доусон, рамы так сильно прилипли, отодрать их не смогли даже двое мужчин. Из комнаты ничего нельзя было вынести.
– Камин?
– Замурован. Им не пользуются, поскольку в доме центральное отопление. Кладка хорошо зацементирована, без повреждений. В камине или около него ничего не спрячешь.
– Мебель?
Эймс заглянул в блокнот.
– Один письменный стол с плоской крышкой, один маленький столик, два кресла, один стул, один книжный шкаф, один торшер, одна напольная пепельница. Можете не сомневаться, все эти предметы подверглись тщательному осмотру, и в них ничего не обнаружили. Мисс Доусон, вам есть что добавить?
Марджори покачала головой:
– Нет. В ковре, занавесках, за картинами, в книгах или даже в том бюсте, про который я упоминала, тоже ничего не оказалось. Да и не спрячешь там столько денег. – Она сжала ладони в кулаки. – Но вы мне верите?
– Мисс Доусон, – медленно произнес Эймс. – Я даже не знаю. Вы уверены, что Болдер не покидал кабинета до приезда полиции?
– Уверена.
– А не мог он выскользнуть тайком?
– Нет. Я все время находилась у двери. Это правда, инспектор. Да и зачем мне вам лгать? После случившегося меня уволили, да и Джону я ничем не помогла. Но я все время думаю об этом. Есть же всякие фокусы, когда вы оставляете предмет на видном месте и на него не обращают внимания. Но нельзя же оставить на виду столько денег, украденных из банка, чтобы их никто не заметил.
– Если бы я знал! – вздохнул старший инспектор. – Собственно, поэтому мы и собрались здесь. Это просто невероятно! Дэниельс клянется, что они осмотрели комнату вдоль и поперек и не пропустили бы даже зубочистку. И все же я вам верю, у меня такое чувство, что Болдер пытается нас всех обдурить. А что думаете вы, полковник?
Полковник Марч фыркнул в трубку.
– Мне стало любопытно… – пробурчал он, а затем осторожная улыбка появилась на его губах. – Впрочем, своего любопытства я до сих пор не удовлетворил. Мисс Доусон, послушайте, вы уверены, что в кабинете больше нет других предметов, которые вы забыли упомянуть?
– Вы про пепельницы и всякие безделушки на столе?
– Нет-нет. Я о больших предметах вроде мебели.
– Точно нет. Большой предмет не мог бы остаться незамеченным.
– Интересно, – сказал полковник Марч. – Кстати, мистер Болдер все еще в Гринакрсе? Чудесно! Я хочу поговорить с ним и взглянуть на его кабинет.
Когда вскоре после полудня машина покинула здание Скотленд-Ярда, небо заволокли тяжелые тучи, и казалось, что в любой момент может пойти снег. Старший инспектор Эймс сидел рядом с водителем – констеблем в штатском. Заднее сиденье занимали Марджори Доусон и полковник Марч. Мисс Доусон хотела остаться в Лондоне с Пэрришем, но полковник оказался глух к ее протестам, заявив, что она еще успеет с ним увидеться. В четыре дня они подъехали к неказистому, но весьма основательному загородному особняку, построенному в стиле викторианской готики.
Полковник Марч вышел из машины, едва та остановилась на подъездной дороге.
– Где окна кабинета? – тут же спросил он.
– С противоположной стороны, – сказала Марджори. – Вам нужно обойти дом по тропинке слева…
– Давайте посмотрим, – предложил полковник Марч.
Сгущались сумерки, но окна Гринакрса оставались темными. Они обошли дом со стороны восточного крыла, дул сильный ветер, и полковник Марч, возглавлявший процессию, поднял воротник пальто и натянул на лоб старую твидовую кепку. Поднявшись на несколько ступенек, они забрались на террасу и заглянули в ближайшее из окон кабинета. И тут же оказались лицом к лицу с Айртоном Болдером, который смотрел прямо на них.
Болдер так крепко прижимал ладонь к стеклу, что его пальцы побелели. В другой руке он держал платок, который собрался убрать в карман. Его
