Хендерсон, – что кинжал принадлежал мисс Лестрейндж?»
Доктор Кент заявил, что уверен.
«Хорошо, но почему его всегда держали в таком состоянии, заточенным и отполированным?»
На этот вопрос доктор Кент ответа не знал. Но все же, когда он с женой однажды ужинал в коттедже, мисс Лестрейндж заметила, что ей нравится, когда сталь остра.
«Если уж на то пошло, чудна́я какая-то была покойница», – заметил лейтенант.
Доктор Кент не согласился с таким определением, но, учитывая те факты о ее семье, которые только что стали известны…
«Что ж, спасибо. – Именно это лейтенант Хендерсон и имел в виду. – Но вот что странно. Мисс Лестрейндж села перед зеркалом и просто-напросто нанесла себе удар кинжалом в сердце, как делают иногда женщины-самоубийцы. Не потому ли, что она была в депрессии? Или ее что-то тревожило? Может быть, молодой человек?»
В этот момент, по случайному совпадению, которое могло как помочь, так и навредить следствию, в комнату вошел сержант Биллингс с миссис Джудит Уокер, которую он разыскал лишь потому, что она была единственной соседкой и могла что-то знать.
Реакция рыжеволосой миссис Уокер на последний вопрос была столь примечательна, что лейтенант Хендерсон на некоторое время полностью переключился на нее. Он вовсе не намерен донимать миссис Уокер расспросами, поэтому будет краток:
«Питала ли покойная особый интерес к какому-то мужчине?»
«Да, питала», – сказала миссис Уокер.
«А нельзя ли поконкретнее?»
Тут миссис Уокер пожелала сделать оговорку: она уверена, что в отношениях между мисс Лестрейндж и этим молодым человеком не было ничего неприличного или даже нескромного. Мисс Лестрейндж была особой меланхоличной и склонной к депрессии даже из-за небольшого недопонимания…
«Что ж, как скажете, но все-таки кто этот мужчина?»
Миссис Уокер ответила, что лично с ним не знакома, но смогла описать как самого молодого человека, так и его машину.
«Не навещал ли он вчера вечером мисс Лестрейндж?»
«Нет».
«А кто-нибудь другой приходил к ней минувшей ночью?»
«Нет».
«Миссис Уокер слегка колебалась, прежде чем ответить, не так ли?»
«Нет!»
Этот последний односложный ответ, прозвучавший тревожным колоколом, был лишь частью допроса доктора Кента и миссис Уокер, начавшегося в половине девятого утра и продолжавшегося до двадцати минут шестого вечера, когда Тоби Сондерс позвонил Марку Рутвену и сообщил последнюю информацию.
Тоби, как и Марк, высланный доктором Кентом с места расследования, все же остался, смешавшись с толпой. Находясь там, где на него не обращали внимания и лишь отталкивали, чтобы не мешал, он сумел услышать большую часть вопросов и ответов через распахнутые окна.
Время от времени он перебегал через дорогу к дому Джудит Уокер и звонил Марку.
– Вот так да! – От громкого голоса Тоби в трубке затрещал угольный порошок. – Джудит и старик прикрывают колледж. Рисуют нашу Роуз нежной, чистой и непорочной, ну просто невинной овечкой, лишь чуточку меланхоличной и потому склонной втыкать себе в грудь кинжал.
– Ну ты же сам утверждал сегодня утром, что это самоубийство.
– Официально я и сейчас это говорю. – В голосе Тоби мелькнула и пропала неприятная нотка. – Так или иначе, больше всего меня восхищает старик. Держится весь день и не проглотил ни крошки, пока Хендерсон не заказал сэндвичи и кофе из аптеки. Надо же, столько говорить и при этом ни разу не солгать. Все построено на намеках. Кстати, ты уже побрился и привел себя в порядок?
– Да. И это бесконечное ожидание действует мне на нервы. Когда полиция хочет нас допросить?
– Они не хотят нас допрашивать. По крайней мере, пока.
– Ты не забыл, что это мы обнаружили тело?
– Нет, но доктор Кент и это объяснил. Мы с ним шли в Куинсхейвен за воскресными газетами – это правда. А что до тебя, то какой-то таинственный незнакомец в панике позвонил тебе и сказал, что Роуз Лестрейндж покончила с собой. Естественно, как друг, ты сразу же бросился туда. Как тебе такая версия?
– Сойдет, да только это неправда.
– Станет правдой, если ты просто процитируешь услышанные слова, ведь процитируешь? – Тоби перешел на просительный тон. – Ты только не усложняй, ладно? Чем проще, тем лучше. Не искушай судьбу. К тому же, за одним небольшим исключением, которое меня беспокоит, все факты указывают на самоубийство, даже книга, которую Роуз читала перед тем, как ударить себя кинжалом.
– Вот как? – насторожился Марк.
– Да! Это был роман «Женщина в белом» нашего викторианского друга с бакенбардами. О некой одинокой женщине по имени Анна Кэтерик.
Марк глубоко вздохнул:
– Кстати, Тоби, как называлась книга, которую мисс Лестрейндж взяла у меня прошлым вечером?
– Да я же только что сказал! Это была…
– Нет-нет. Подумай! Ты же сам рассказывал, как Роуз прижимала книгу к груди, а значит, видел название. Или если не ты, то Кэролайн его видела. И Бренда тоже. Вспоминай!
Некоторое время в трубке слышалось только дыхание.
– Давай, Тоби! Какое было название?
– Что-то вроде «Армадейл», – прошептал тот.
– Верно. Она забрала книгу с собой. А потом, посреди ночи – вернее, под утро, – кто-то унес мой аннотированный экземпляр «Армадейла» из спальни и подменил его на «Женщину в белом», тоже с моими пометками.
– Послушай, Марк! Зачем кому-то это делать?
– Не знаю. Понятия не имею.
– Может, сама Роуз…
– О нет, это тоже не сходится. Когда мы нашли мисс Лестрейндж утром, брызги крови уже высохли, а тело окоченело. И как ты сам мне сказал, врач определяет время смерти между часом и тремя ночи, плюс-минус полчаса.
– Ну и?
– Ну и вот что. Бренда ушла отсюда приблизительно без десяти двенадцать. Мой экземпляр «Женщины в белом» еще был здесь. Затем, как я тебе говорил, я поднялся в кабинет и сидел там до четырех утра. Понимаешь, что это значит?
– Я не дурак, Марк.
– Правильно! Значит, кто-то вошел в этот дом – входная дверь не была заперта – после того, как я лег спать в четыре часа. Кто-то взял «Женщину в белом» с полки в моем кабинете и подменил на другую книгу. Вернувшись сюда утром, я поднялся в кабинет и проверил. Мой экземпляр «Армадейла» с вырванными титульным листом и еще несколькими страницами в начале снова стоял на полке.
– Может, ты…
– Ошибся? Нет, Тоби. И не спрашивай, зачем кому-то понадобилось вырывать безобидные страницы, – я не знаю. Но факт остается фактом.
– Успокойся, Марк! Расскажем все это полиции?
– Нет, не расскажем. Я говорю тебе только потому, что ты почему-то уверен, будто у меня был бурный роман с Роуз Лестрейндж, и думаешь, что я причастен к ее смерти. Но ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понять: я бы никогда не стал играть в такие безумные игры, как подмена книг, независимо от
