мой папаша имеет здесь большой вес, так что им придется. Если она была настолько глупа, что повелась на мои слова, а потом совсем сдурела и убила кого-то… что ж! Придется ей принять лекарство.
– Молодой человек, неужели вы настолько сильно ненавидите Кэролайн Кент?
– Ненавижу? – переспросил Фрэнк с искренним удивлением. Его обаяние заполнило всю комнату. – Вы меня не так поняли. Я нисколько ее не ненавижу. Она глупая девчонка и слишком легко поддается влиянию. Мне ее даже жаль.
– Тогда зачем вы это делаете?
– Спросите Рутвена, – усмехнулся Фрэнк.
Он взглянул на Марка, потом на Бренду.
– Знаешь, Рутвен, – сказал он, – у меня есть маленький счет к тебе и к нашей дорогой Бренде тоже. Люди не досаждают мне безнаказанно.
– Ты льстишь себе, – ответил Марк.
– Не задирайся, Рутвен. Со мной это не проходит. Когда Кэролайн предстанет перед судом, в зале выльется много грязи. Запачкаешься и ты, и Бренда. Попадет и на ваш старый добрый Куинс-колледж. Что ж, придется стерпеть. Как свидетель, я могу рассказать многое. И что ты собираешься с этим делать?
– Я тебе покажу.
Правая рука Фрэнка метнулась к заднему карману.
– Не пытайся, – посоветовал он. Губы еще улыбались, но глаза сделались холодными и жестокими, как у кошки. Было ясно, что Чедвик не шутит. – У меня тут кое-что в кармане. И есть свидетели, которые подтвердят, что ты напал на меня, если мне придется этим воспользоваться. Ты ведь не любишь пули, а, Рутвен?
– Я…
– Нет, я так и думал, что не любишь. – Фрэнк снисходительно усмехнулся. – Так что вам всем лучше вести себя прилично. И не надо рассказывать, что сделает со мной мой отец. Я знаю, что он сделает. Но оно того стоит, а он в конце концов меня простит. Меня всегда прощают. Спасибо. Это все, что я хотел сказать.
Чедвик скользнул по ним спокойным взглядом, едва заметно вежливо поклонился. Потом он открыл тяжелую дверь, толкнул локтем сетчатую и, ступив на кирпичную дорожку, оглянулся.
И вот тут он вдруг резко остановился и замер. Что-то вроде хриплого выдоха вырвалось из горла.
В двадцати шагах от него, на дуэльной дистанции, стоял Тоби Сондерс.
Чахнущий красный свет, зловещий и словно нездешний, очерчивал силуэты обоих. Но лицо Тоби он не освещал – и это было к лучшему.
В правой руке Тоби держал смертоносный «уэбли» калибра 45. В левой, раскачивая за спусковую скобу, второй револьвер того же калибра. Тоби медленно пошел вперед, сократив расстояние с двадцати шагов до двадцати футов.
Пока Фрэнк стоял, парализованный, как и остальные, наблюдающие эту сцену от двери, Тоби тщательно осмотрел оба револьвера. Он откинул барабаны, убедился, что оба полностью заряжены, защелкнул их, подержал, словно взвешивая, и бросил один из них. Бросил, как бросают подкову. Темная сталь сверкнула в багровых лучах, револьвер упал на дорожку в нескольких футах перед Фрэнком Чедвиком и подкатился к его ногам.
– Подними, – сказал Тоби.
– Я…
– Подними.
Второй, свой, револьвер Тоби бросил на дорожку на таком же расстоянии от себя. Теперь он смотрел на Фрэнка. И ждал.
Марк Рутвен не мог пошевелиться. Он хотел сдвинуться с места, оттолкнуть Бренду и Джудит с линии огня. Но в ушах стучали часы, перед глазами стояла картина другой дуэли – на шпагах, двухсотлетней давности, – и он тоже ждал.
Фрэнк рванулся к оружию и левой рукой медленно потянулся к револьверу. Правая же рука метнулась к заднему карману. Он выхватил автоматический кольт 38-го калибра и четыре раза выстрелил в лицо Тоби.
Наверно, Фрэнк видел слишком много фильмов, где убийство показывают как нечто простое. Выстрелы оглушительно грохнули в вечернем воздухе, отозвавшись вихрем птичьих криков и взметнув с деревьев стаи.
Пули улетели вверх и мимо, а потом кольт заклинило. Тоби стоял на прежнем месте, живой и невредимый, оскалив в улыбке зубы.
С такого расстояния он мог попасть в монету.
Тоби наклонился и поднял свой револьвер.
Фрэнк попытался выстрелить снова – и не смог. Он не мог даже пошевелиться. Он только кричал. А потом завопил, когда Тоби тщательно прицелился в центр его лба и спустил курок.
Но выстрела не последовало.
Ошеломленный, не веря своим ушам, Тоби уставился на револьвер. Патроны лежали без дела с 1917 года, и он не подумал, что среди них могут быть негодные.
Фрэнк тоже ничего не услышал. Он лежал на кирпичной дорожке на спине, раскинувшись, с бледным, синеватым лицом – в глубоком обмороке.
– Нет! – раздался крик позади Тоби, когда он снова поднял револьвер.
В переулок вкатилась и остановилась рядом с «кадиллаком» Фрэнка и «шевроле» Тоби полицейская машина.
Марк не слышал голоса лейтенанта Уолтера Хендерсона, но сразу догадался, кто этот вышедший первым высокий мужчина.
– Не стоит, доктор Сондерс, – сказал лейтенант Хендерсон. – И не бойтесь, этот крысеныш не будет болтать.
Тоби наконец обрел дар речи.
– Послушайте, лейтенант! Эта перепалка…
– Какая перепалка? – спокойно спросил лейтенант. – Я ничего не видел. – Он окинул взглядом дорожку и крикнул: – Вы что-нибудь видели?
– Нет! – проревел доктор Фелл.
– Так я и думал.
Лейтенант Хендерсон кивнул и, прежде чем сесть в машину, обернулся еще раз.
– Кстати, теперь-то вы мне верите?
– Да! – рявкнул доктор Фелл.
– На это я и надеялся, – сказал лейтенант Хендерсон. – Мы здесь странные люди. Мы верим в справедливость.
Notes
1
Перевод А. В. Лукьянова.
