ничего, кроме того, что мог видеть любой и каждый. Она видела, как вы открываете дверь хранилища и как мисс Кент протягивает ключ к двери. И что? Почему это должно было на нее так подействовать?
– То есть вы хотите сказать, что она солгала? Что Джудит Уокер и есть тот самый шутник из спортивного зала и убийца?
– Нет! Ничего подобного я сказать не хочу!
Доктор Фелл вздохнул и приготовился подняться.
– Миссис Уокер увидела и с ужасом поняла, что ошиблась насчет женщины у лазарета. А еще она увидела другую молодую женщину, такую же высокую, как Роуз Лестрейндж, с такой же фигурой, как у Роуз Лестрейндж, и с темным шелковым шарфом на голове, свисающим сзади, как свисают волосы у Роуз Лестрейндж. И ее жест, когда она протянула ключ, чтобы закрыть дверь, напомнил ей жест той женщины, открывавшей замок на двери лазарета.
Доктор Фелл поднялся. Краска почти полностью сошла с его лица, и голос снова громыхнул между обшитыми темными панелями стенами и лестницей.
– Она увидела дочь моего старого друга, которую я пытаюсь защитить. Она увидела убийцу. Она увидела Кэролайн Кент.
Глава двадцатая
КЭРОЛАЙН КЕНТ.
Холод ужаса пробрал Марка до костей.
– Поймите меня! – рявкнул доктор Фелл, стараясь скрыть волнение. – Если мы хотим предотвратить трагедию куда страшнее первой, то должны понять эту девушку… вернее, эту женщину. Я знаю Сэма Кента много лет, и все эти годы он никогда не упускал возможности рассказать о своей семье. Кэролайн мыслит буквально, воображение у нее отсутствует. Но она способна на глубокие, сильные чувства. Ее считают практичной, потому что она занимается покупками, знает цены и расписание поездов. Но на самом деле все обстоит иначе. Как она может быть практичной, если для ее отца его дети – загадка, а мать – мы все знаем этот тип женщин, которые хотят лучшего, но делают только хуже, – оберегает от всего на свете. Кэролайн села за руль – проблема. Кэролайн произнесла «взрослое» слово – проблема. Отошла от колледжа больше чем на сто ярдов – снова проблема. Ее слишком подавляли, душили. Даже жених, которого она искренне любит, – это строгий, застегнутый на все пуговицы пуританин. Она и хотела бы быть такой же, как он, но не может! Кэролайн Кент двадцать семь лет. Продолжайте обращаться с такой женщиной как с ребенком – и не удивляйтесь, если она поведет себя соответственно. Короче говоря, для Фрэнка Чедвика и Роуз Лестрейндж она стала легкой добычей. Нет и уже не будет доказательств того, что это добрая Роуз толкнула ее в объятия Чедвика и поощряла их связь в надежде на громкий скандал. Но иначе ее поступки не объяснить. Роуз позволяла всем считать, что это она – та женщина, привечающая любовника в лазарете. Она даже придумала этому объяснение, заявив, что хочет, чтобы с ней «занимались любовью на фоне – цитирую – чего-нибудь странного и необычного». Кэролайн встречалась с Чедвиком в лазарете, потому что другого подходящего места для нее просто не было. Мы не знаем, сколько длился их роман, пока не поползли слухи, не начались разговоры и Роуз Лестрейндж не развернула кампанию по запугиванию жертвы намеками на разоблачение.
– Постойте! – перебил Марк. – Все это было до ночи убийства?
– Задолго до нее. Иначе Роуз не получила бы такого удовольствия от мучений жертвы. Неужели вы ничего не замечали? Не видели сами? Даже после того, что произошло у вас дома в субботу вечером?
– Что-то я замечал, да. Но не понимал. Хотя теперь припоминаю… – Марк замолчал.
– В тот вечер, как вы помните, Кэролайн Кент пережила три потрясения, каждое следующее страшнее предыдущего. За восемь дней до этого она в отчаянии попыталась доказать, что в городке появился убийца.
Марк снова перебил его:
– Но что заставило Кэролайн пойти именно на такой шаг? Кто подал ей эту идею?
– Вы, – сказал доктор Фелл.
Марку показалось, что часы тикают у него в голове.
– Извините! – Доктор Фелл откашлялся и заговорил уже другим, более резким тоном. – Мне следовало выразиться точнее: все вы. Ее отец! Ее жених! Джудит Уокер! Вы сами! Все вы, бесконечно обсуждавшие способы убийства в книгах и, конечно же, способы отвести от себя подозрения. Такие разговоры – обычное дело в колледжах; и я, разумеется, не против столь благородной формы отдохновения от академической работы. Но в данном случае они попали не в те уши, и человек, услышавший их, самостоятельно придумал, как скрыть одни проступки под видом других, «безобидных». Кэролайн, как она сама вам говорила, не терпела сложностей. Ее план был прямолинеен и по-мальчишески прост. Она родилась и выросла здесь; Куинс-колледж был ее домом и в каком-то смысле игровой площадкой. О светящейся краске она знала с детства, с рождественских игр; рисунок статуи Основателя – издавна привычный символ. Она и не думала, что так напугает старого Джорджа Джонсона. Ей и в голову не приходило, что юный Губерт не умеет плавать. А потом, в вашей гостиной в субботу вечером… Опираясь на ваш рассказ, вспомним, что произошло. Магистр колледжа попросил Сэма Кента разобраться в этих происшествиях. Сэм, как и хотела его дочь, склонялся к тому, что в спортзале имели место настоящие покушения на убийство. Но потом у вас дома Тоби Сондерс впервые изложил свою теорию. Он заявил, что это не попытки убийства, а проделки «шутника», человека, невероятно жестокого и слегка безумного, совершающего все это по причине, которую предстоит выяснить. Кэролайн была застигнута врасплох, но пыталась возражать. И тогда же она вдруг с ужасом осознала, как выглядит ее поведение со стороны. Но следующий удар оказался куда сильнее. И нанесла его ваша жена, заметив, что все почему-то говорят «он», хотя «шутник» вполне может быть женщиной. Кэролайн Кент, по вашим словам, побледнела как смерть без всякой видимой причины и попыталась протестовать. Дальше – хуже. Тоби Сондерс, не подозревая, что его любимая невеста – не та чопорная барышня, за которую она себя выдает, указал на Роуз Лестрейндж как на автора «шутки» в гимнастическом зале. Ситуацию усугубили трения между вами и Брендой. Я пощажу вас и не стану вдаваться в подробности, но, черт возьми, эта сцена имела самые печальные последствия. Уже возле бунгало, в припаркованной машине, Тоби Сондерс предъявил мисс Лестрейндж прямые обвинения, да еще сделал это в присутствии Кэролайн Кент.
Доктор Фелл медленно подошел и встал спиной к камину. Прежде чем продолжить, он постарался отдышаться.
Марк слишком хорошо знал, какая страстная натура скрывается под внешней невозмутимостью Кэролайн. Он помнил, как ощутил укол зависти, наблюдая за Тоби и Кэролайн и их отношением друг к другу. А теперь…
Ему вспомнилась и еще одна сцена, о
